МОЛДОВА 35 ЛЕТ • ПУБЛИКАЦИЯ 18
В 2016–2018 годах проблема Молдовы заключалась уже не только в коррупции. По оценке авторов «Социально-экономической энциклопедии Молдовы», политическая, экономическая и медиавласть концентрировалась вокруг узкого круга, а институты, призванные ограничивать власть, сами становились ее инструментами. Цена измерялась не одной украденной суммой: страна теряла инвестиции, европейскую помощь, конкуренцию и доверие.
Этот материал основан на «Социально-экономической энциклопедии Молдовы» Адриана Лупушора и Стаса Мадана, подготовленной Expert-Grup в партнерстве с Friedrich-Ebert-Stiftung (FES). Авторы оценивают период «захваченного государства» в −2 по шкале от −3 до +3.
| −2 | оценка воздействия периода 2016–2018 годов в энциклопедии |
| 30 | баллов в Индексе восприятия коррупции в 2016 году — исторический минимум, приведенный авторами |
| 58 | баллов Freedom in the World в издании 2019 года против 62 в издании 2017-го |
Когда коррупция перестает быть набором отдельных дел
Обычная коррупционная история строится вокруг взятки, контракта или чиновника. «Захват государства» — более тяжелая конструкция. Это ситуация, когда частный интерес получает возможность влиять не на одно решение, а на сами институты, которые должны устанавливать правила, следить за их соблюдением и наказывать за нарушения.
В энциклопедии период 2016–2018 годов описан как время, когда значительная часть публичных институтов была подчинена интересам доминирующей олигархической группы. Авторы связывают концентрацию политической, экономической и медиавласти с ослаблением правосудия, надзорных органов и регуляторов, а значит — и с искажением работы рыночной экономики.
| ПОЛИТИЧЕСКОЕ ВЛИЯНИЕ | ИНСТИТУТЫ И КОНТРОЛЬ | МЕДИА И ПОВЕСТКА | ЭКОНОМИЧЕСКИЕ РЕНТЫ |
Экономика тоже попадает в плен
Для бизнеса захваченное государство означает прежде всего непредсказуемость. Формально правила существуют, но инвестор не уверен, что они будут одинаково применяться к нему и к компании, связанной с влиятельной группой. По версии исследования, это отпугивало как иностранных, так и внутренних инвесторов, искажало конкуренцию и сохраняло «экстрактивную» модель экономики.
Это важный поворот для всей нашей серии. В 1990-е Молдова часто платила за распад старой системы и внешние шоки. Здесь речь уже о другом: институты независимого государства существовали, но качество их работы само становилось источником экономического риска.
Источник данных для визуализации: Transparency International, показатели, приведенные в энциклопедии.
Пять телевизионных каналов и одна проблема
Одним из наиболее видимых проявлений концентрации авторы называют медиарынок. Значительная часть национальной аудитории была сосредоточена вокруг нескольких телеканалов, контролировавшихся прямо или косвенно доминирующей группой. Контроль над информацией позволял влиять на общественную повестку и вытеснять критические голоса.
Для LAF.md этот эпизод особенно важен: свобода медиа — не декоративное приложение к экономике. Когда доступ граждан к независимой информации сужается, становится слабее и общественный контроль над решениями, бюджетами, регуляторами и судами.
2018-й: выборы, которые стали символом кризиса
В июне 2018 года суды аннулировали результаты выборов мэра Кишинева, выигранных кандидатом оппозиции. В энциклопедии этот эпизод назван символом подчинения правосудия и одним из событий, вызвавших жесткую реакцию европейских партнеров. ЕС приостановил часть финансовой поддержки.
Годом ранее власти изменили избирательную систему, перейдя к смешанной модели, несмотря на критику гражданского общества и внешних партнеров. В совокупности эти решения усиливали ощущение, что меняются уже не только игроки, но и сами правила политической конкуренции.
Источник данных для визуализации: Freedom House, показатели, приведенные авторами энциклопедии.
Европейская вывеска и неевропейские институты
Один из самых неприятных выводов этого периода — европейская риторика сама по себе не гарантирует европейских правил. Авторы энциклопедии считают, что захват государства дискредитировал проевропейский бренд: интеграция декларировалась, но слабость правосудия и контроля позволяла частным интересам использовать государство в собственных целях.
Это объясняет и реакцию партнеров: внешнее финансирование все чаще связывалось не с заявлениями о направлении страны, а с конкретными требованиями к институтам и верховенству права.
Июнь 2019-го: система дала трещину
В июне 2019 года возникла необычная коалиция проевропейских и пророссийских сил. На международном уровне сложился редкий консенсус ЕС, США и России против сохранения прежней системы власти. Доминировавшая группа потеряла контроль, а Владимир Плахотнюк покинул страну. Авторы называют это моментом институциональной разблокировки.
Но смена власти не равна автоматическому восстановлению государства. Энциклопедия отдельно предупреждает: если несколько контролирующих институтов одновременно теряют независимость, вернуть систему к норме нельзя одной заменой руководителей. Нужны правила и гарантии, которые переживают конкретных политиков.
ВИЗУАЛЬНО: как работает захват государства
| ЧАСТНЫЙ ИНТЕРЕС | КОНТРОЛЬ ИНСТИТУТОВ | СЕЛЕКТИВНЫЕ ПРАВИЛА | СЛАБАЯ КОНКУРЕНЦИЯ | ПОТЕРЯ ДОВЕРИЯ |
Это не бухгалтерская схема и не утверждение о юридической ответственности конкретного лица. Это редакционная визуализация механизма, который описывают авторы исследования: концентрация влияния ослабляет независимые сдержки, а последствия переходят из политики в экономику.
Что осталось после «захваченного государства»
Главный ущерб трудно свести к одной сумме. Авторы говорят о потерянных инвестициях, замороженной внешней помощи, годах упущенного развития и, прежде всего, об эрозии доверия — к суду, регуляторам, политике и даже к самой европейской идее, если она используется как вывеска.
Поэтому оценка −2 в энциклопедии относится не только к демократическому откату. Это экономическая оценка тоже: рынок работает хуже, когда участники не верят в одинаковые правила, а капитал предпочитает не рисковать там, где решение зависит не от закона.
Главный урок
Независимость государства — это не только флаг, границы и собственная валюта. Это еще и независимость суда, прокуратуры, регуляторов, центрального банка, избирательных органов и медиа от частного политического контроля.
Молдова вышла из этого периода, но вопрос, который он оставил, никуда не исчез: насколько институты способны сопротивляться следующей попытке подчинить их — уже другим людям и под другими лозунгами?