После «кражи миллиарда»: как Молдова заново собирала банковскую систему

МОЛДОВА 35 ЛЕТ • ПУБЛИКАЦИЯ 19

После банковской аферы вопрос был уже не в том, можно ли вернуть прошлое. Нужно было сделать так, чтобы система, позволившая вывести из трех банков сумму, сопоставимую с 12% ВВП, не воспроизвела саму себя. В 2016–2019 годах Молдова провела одну из самых глубоких финансовых реформ своей независимости — под жесткой внешней условностью и одновременно в период, который сами авторы энциклопедии называют «захваченным государством».

Материал основан на «Социально-экономической энциклопедии Молдовы» Адриана Лупушора и Стаса Мадана, подготовленной Expert-Grup в партнерстве с Friedrich-Ebert-Stiftung (FES). Авторы оценивают реабилитацию банковской системы в +2 по шкале от −3 до +3.

После большого ограбления — большая уборка

Банковский кризис 2014–2015 годов оставил Молдове две проблемы. Первая была финансовой: три банка ликвидировались, а экстренная помощь превратилась в государственный долг. Вторая — институциональной: сама архитектура надзора оказалась неспособной остановить схему до того, как она стала системной.

По версии энциклопедии, именно 2016–2019 годы стали самой глубокой реконструкцией финансового сектора в истории страны. Якорем стала программа Международного валютного фонда: деньги и возвращение внешней поддержки были привязаны к конкретным изменениям — прозрачности владельцев банков, корпоративному управлению и независимости надзора.

Внешние деньги вернулись не за обещания

7 ноября 2016 года МВФ одобрил трехлетние механизмы ECF/EFF на 129,4 млн специальных прав заимствования — около 179 млн долларов по приведенной в энциклопедии оценке. Это решение открыло дорогу и макрофинансовой помощи Евросоюза на 100 млн евро, а также поддержке Всемирного банка.

Ключевой деталью была условность. Партнеры требовали исправлять именно те слабые места, через которые прошла банковская афера. В этом смысле внешнее финансирование работало не только как источник денег, но и как рычаг изменения правил.

* Для ЕС показана номинальная сумма €100 млн; столбец условный и служит визуальному сопоставлению масштабов, а не валютной конвертации. Источник: энциклопедия, данные МВФ и ЕС.

Цена спасения никуда не исчезла

Реформа не отменила счет за предыдущий кризис. Законом от 3 октября 2016 года экстренные кредиты Национального банка трем ликвидированным банкам были превращены в государственные облигации на 13,341 млрд леев со сроками погашения до 25 лет.

Авторы подчеркивают политически неудобный парадокс: банковская система стала устойчивее, но часть цены этой устойчивости была перенесена на налогоплательщиков. Вместе с процентами совокупная стоимость, приводимая в исследовании, превышает 24,5 млрд леев; к концу 2025 года было выплачено около 7,75 млрд.

Источник: данные, приведенные авторами энциклопедии со ссылкой на законодательство и публичную отчетность.

Кто владеет банком — перестало быть формальностью

Одним из центральных направлений реформы стала прозрачность акционеров. Национальный банк блокировал и впоследствии аннулировал доли непрозрачных владельцев в трех системных банках — Moldova Agroindbank, Moldindconbank и Victoriabank. Для собственников и администраторов стали применять проверки fit & proper.

Смысл был довольно приземленным: регулятор должен знать, кто реально контролирует банк, откуда пришел капитал и способен ли владелец управлять финансовой организацией без угрозы для вкладчиков и системы.

От Basel I к Basel III

Новый закон о банковской деятельности, принятый в 2017 году и вступивший в силу 1 января 2018-го, заменил устаревшую систему Basel I стандартами Basel III и приблизил молдавский надзор к европейской практике. Энциклопедия отмечает, что к этому моменту Молдова оставалась одной из последних европейских стран, продолжавших применять старую модель.

Технически это звучит скучно — почти идеальный способ распугать читателя до второго кофе. Но именно такие скучные правила определяют требования к капиталу, рискам, управлению и устойчивости банка. После кризиса они перестали быть бюрократической деталью.

Парадокс: реформа внутри «захваченного государства»

Самый интересный вывод авторов — банковская реформа проводилась в те же годы, которые предыдущий эпизод нашей серии описывал как период захвата государственных институтов. Энциклопедия объясняет этот парадокс сильной внешней условностью: доступ к деньгам МВФ, ЕС и других партнеров зависел от выполнения конкретных требований.

Это не означает, что внешние партнеры управляли банковской системой вместо Молдовы. Но они сделали цену отказа от реформ слишком высокой. В секторе, где кризис уже поставил под угрозу макрофинансовую стабильность, пространство для имитации оказалось значительно уже.

Почему авторы ставят +2, а не +3

Авторы называют результат крупным позитивным изменением: системные банки были прозрачнее, капитализированы и в значительной части перешли к репутационным западным инвесторам; новая система затем выдержала пандемию, войну и энергетический кризис.

Но максимальной оценки нет по двум причинам. Во-первых, счет банковской аферы был социализирован через государственный долг. Во-вторых, финансовое посредничество — способность банков превращать сбережения в доступные кредиты для экономики — оставалось ниже потенциала.

ВИЗУАЛЬНО: что именно перестраивали

Восстановление банка — это не ремонт одного здания и не смена одного председателя. После 2014 года реформировать пришлось всю цепочку: от раскрытия конечных владельцев до правил капитала, контроля рисков и полномочий регулятора.

Главный урок

Банковская система может выглядеть частной, но ее провал почти никогда не остается частным делом. Когда банк системно важен, государство оказывается перед неприятным выбором: позволить кризису распространиться или спасать стабильность общественными деньгами.

Поэтому настоящий результат реформы измеряется не тем, сколько документов принято после катастрофы, а тем, насколько дорого стало повторить прежнюю схему. В 2016–2019 годах Молдова заметно подняла эту цену. Но старый счет продолжает оплачиваться.