Объявленный конгресс, неизбежные дебаты
Общественная ассоциация «Всемирный конгресс молдаван», официально зарегистрированная 20 октября 2026 года, публично представила свои цели 5 ноября на проведённой в Информационном агентстве IPN пресс-конференции под лозунгом «Мы можем думать по-разному, но должны вместе сохранить Молдову». Первый конгресс запланирован на март 2027 года. Инициаторы обсуждают будущее Республики Молдова: депопуляцию, экономическое развитие, связи с проживающими за рубежом соотечественниками и, безусловно, вопросы молдавской идентичности.
Все эти темы заслуживают серьёзного публичного обсуждения. Однако лишь одна из них имеет особую идеологическую и геополитическую значимость в нашем обществе: вопрос идентичности. А инициаторы созыва конгресса чётко позиционировали себя как последователи молдавской, отличной от румынской, идентичности. Именно поэтому вопрос уже касается не культурных нюансов, а направления, в котором движется страна.
С самого начала внесём ясность: такая инициатива легитимна как право на объединение и выражение мнений. В демократическом обществе она обладает естественным правом на свободу выражения. Но право на свободу слова не освобождает идеи от проверки, нынешняя же начинается с истории.
Европейский урок современных наций
Все современные европейские нации сложились путём объединения средневековых региональных идентичностей в единую национальную идентичность, характерную для современной эпохи. Современная немецкая нация включила баварскую, швабскую, саксонскую идентичности. Итальянцы сформировались из тосканской, сицилийской, венетской, ломбардской идентичностей. Сегодня никто не оспаривает, что баварец является немцем или что сицилиец — это итальянец, хотя каждый с гордостью сохраняет свою региональную особенность и идентичность.
Современная румынская нация следовала тому же правилу: она сформировалась на основе молдавской, мунтянской, арделянской, бэнэцянской идентичностей. Быть молдаванином в этом историческом смысле означает принадлежать к региональному сообществу внутри более обширного народа, а не принадлежать к отдельной нации.
Наилучшее тому подтверждение — свидетельство одного из молдавских учёных первой величины. Димитрие Кантемир считал молдаван частью одного и того же народа с жителями Валахии и Трансильвании, объединённого общим названием — румыны. В его трудах молдавская и румынская принадлежность совместимы: первая означает конкретное историческое сообщество, вторая выражает общие происхождение и идентичность. Наиболее ясное доказательство находится в Hronicul vechimei a romano-moldo-vlahilor (Хроника древности романо-молдо-влахов), во второй книге, главе XII, где после упоминания молдаван, мунтян и арделян он уточняет: «carii cu toții cu un nume de obște Români să chiamă”, то есть, «которые все они под общим именем называются румынами».
Как была сфабрикована оппозиция между молдаванином и румыном
Аннексия Бессарабии царской Россией в 1812 году затруднила утверждение румынской нации в этом крае. Процесс закономерным образом возобновился в 1918 году с объединения Бессарабии с исторической родиной.
Однако российский империализм, преобразованный в советскую форму, не отказался от интереса к Бессарабии. Не будучи в состоянии вернуть её военным путём, Москва выбрала окольный путь: в 1924 году сформировала на левом берегу Днестра молдавскую автономию, в которой молдаване даже не составляли большинства, продуманную как плацдарм для последующей повторной оккупации Бессарабии.
Наиболее поучительнымы являются первоначальные дебаты вокруг концепции этой автономии. Именно тогда столкнулись два течения. Первое, «румынизаторское» утверждало, что Бессарабия населена говорящими на румынском языке румынами и рассматривало её советизацию как платформу для экспансии мировой революции в Румынию и на Балканы. Второе, пропагандирующее молдовенизм, исходило из узкого и имперского интереса СССР прибрать к рукам Бессарабию и выступало за идею отдельной молдавской нации и «молдавского» языка для оправдания этого заранее спланированного захвата. В конце концов возобладал сиюминутный имперский интерес: концепция молдовенизма была насильственно навязана в автономии, а после 1940 года — на всей территории Бессарабии.
Вывод неудобен для тех, кто выступает против румын, но его трудно обойти. Антирумынский молдовенизм возник не из естественного развития какой-то одной общины, а был оружием советской имперской политики, наиболее эффективным средством установления господства в Бессарабии. После развала СССР эта же идея была переработана для сохранения Республики Молдова в пространстве «русского мира».
Первый вопрос: о ком мы говорим, когда произносим слово «молдаване»?
Концепция антирумынского молдовенизма продвигается без учёта примерно четырёх миллионов молдаван в исторической Молдове, находящейся в Румынии, которые являются румынами с полностью осознанной и принятой румынской идентичностью. Отсюда вытекает первый вопрос, простой и прямой: этот „всемирный конгресс молдаван” включит и их? Если ответ утвердительный, то конгресс не может утверждать, что молдаване — это отличающийся от румын народ. Если ответ отрицательный, то мы сталкиваемся с определением, которое разрезает историческое сообщество пополам после границы, проведённой пактом Молотова-Риббентропа.
Второй вопрос: как быть с классиками?
Второй вопрос касается культурного наследия. Как соотнести антирумынский молдовенизм с классиками национальной литературы и культуры, в первую очередь с уроженцем Молдовы Михаем Еминеску? Еминеску писал на молдавском или румынском языке? Кто ответит «на молдавском», должен объяснить, почему остальная румынская культура, — от молдавских летописцев до Крянгэ, Садовяну или Никиты Стэнеску, — относится к другой культуре. Кто ответит «на румынском», уже признал то, что пытается отрицать сооружение молдовенизма.
Гражданский молдовенизм: решение или клон?
Наиболее утончённые из инициаторов созыва конгресса, вероятно, понимают хрупкость этнической концепции молдовенизма. Так что пытаются перенести дебаты на территорию гражданского молдовенизма, где пространство для манёвра гораздо шире: каждый гражданин Республики Молдова является молдаванином в политическом смысле, независимо от этнической принадлежности. Такая идея может быть респектабельной и даже полезной в государстве, обеспечивающем своим гражданам достойные условия жизни. Так ли обстоит дело с Республикой Молдова, государством, основанным на концепции антирумынского молдовенизма?
Проблема возникает при определении условий. Без категорического размежевания от антирумынского молдовенизма, то есть без признания румынского языка и принадлежности всех молдаван к единому народу, объединённому общей культурой, языком и историей, гражданский молдовенизм остаётся клоном советской идеологемы. Те же исходные положения, тот же вывод, только формулировки более мягкие.
Геополитический контекст
Недели подряд Европейская комиссия положительно оценивала курс нашей страны на Европу, а перспектива завершения переговоров о присоединении в 2027 году стала публичной темой. В этих условиях румынизм в Республике Молдова полностью ассоциируется с европейской ориентацией, а молдовенизм, поддерживаемый Москвой, ассоциируется с пророссийской ориентацией. На этом фоне вопрос о геополитической ориентации планируемого съезда не является зловредным вопросом, а вполне закономерным.
Кто финансирует инициативу, является вопросом для специальных государственных служб, даже если ответ нельзя заранее предположить. В демократическом обществе до доказательства обратного такая инициатива не может быть запрещена. Вот только масштабы гибридной войны, развязанной против Республики Молдова, в рамках которой антирумынский молдовенизм занимает центральное место, требуют бдительного подхода: прозрачности финансирования, чёткости сообщений и бдительности учреждений.
Формула, которая прояснила бы всё
Гражданский молдовенизм может завоевать право на существование только в том случае, если согласится с простой формулой: не все румыны являются молдаванами, но все молдаване являются румынами как этническая принадлежность. Формула сохраняет региональную идентичность, соблюдает её и включает в более широкую, именно так как поступают баварцы в Германии или тосканцы в Италии.
Во всех остальных случаях продвижение антирумынского молдовенизма является либо досадной ошибкой, или прямым участием в подрыве национальных интересов Республики Молдова.
В заключение
Честная дискуссия должна учитывать и контраргументы. Сторонники отдельной молдавской идентичности ссылаются на право каждого человека самостоятельно определять свою идентичность и отмечают, что тысячи граждан называют себя молдаванами при проведении переписей и опросов. Они также утверждают, что молдовенизм выражает привязанность к государству Республика Молдова и к местным традициям, а его заклеймление как „пророссийского” подпитывает поляризацию и отталкивает именно тех людей, которых следовало бы привалечь на свою сторону для европейского проекта. Некоторые из них утверждают, что язык и идентичность — это вопросы самоопределения, а не исторический или научный вердикт. Кроме того, инициаторы конгресса вписывают свой подход в идею, что граждане могут думать по-разному, но должны вместе сохранять государство.
Эти замечания заслуживают аргументированных ответов, а не общих опровержений. Конгресс в марте 2027 года может стать даже поводом для того, чтобы их поставили на стол при условии признания того, что в Республике Молдова утверждение румынизма было тесно связано с освобождением от советской опеки и европейской открытостью. Эта связь не означает, что только те, кто объявляет себя румынами, могут быть проевропейцами. Европейская интеграция должна оставаться проектом всех граждан. Напротив, молдовенизм, который культивирует враждебность к румынизму, предоставляет благоприятную почву для речей Москвы, заинтересованной в восстановлении колониальной зависимости Молдовы к востоку от Прута от старой метрополии.
Запланированный конгресс будет оцениваться по фактам: кто приглашён, кто финансирует, какие документы приняты и соблюдается ли обещанный плюрализм. Встреча, посвящённая будущему страны, может способствовать сплочённости, если примет общую на обоих берегах Прута историю, язык и культуру. Если вновь возродит искусственное противостояние молдаванина и румына, то тем самым увековечит советское наследие, служившее укреплению зависимости. Республике Молдова для защиты своей свободы необходима солидарность, а такую солидарность невозможно построить путём отречения от собственной культуры и подлинной идентичности.