МОЛДОВА 35 ЛЕТ • ЗАКЛЮЧИТЕЛЬНАЯ ПУБЛИКАЦИЯ
Этот спецпроект начинался с вопроса о том, как Молдова прошла путь от распада советской экономики до переговоров о вступлении в ЕС. После десятков кризисов, реформ, потерянных возможностей и нескольких исторических разворотов ответ получился менее праздничным, чем принято говорить на юбилеях: государство состоялось, но экономическая история независимости по-прежнему остается незавершенной.
| Это не итоговый приговор 35 годам. Это попытка увидеть повторяющиеся ошибки — и понять, почему у страны все еще есть шанс не повторить их снова. |
Юбилей без бронзы и фанфар
У круглых дат есть неприятное свойство: они быстро превращают историю в набор торжественных формул. Независимость провозгласили. Государство построили. Национальную валюту ввели. Курс определили. Дальше обычно полагаются флаги, речи и аккуратный оптимизм.
Но если смотреть на последние 35 лет через экономику и повседневную жизнь людей, картина получается сложнее. В ней есть собственный лей и банковская стабилизация, но рядом — гиперинфляция, потерянные сбережения и «кража миллиарда». Есть открытие европейского рынка, но есть и годы, когда одна российская граница могла лишить молдавских производителей основного покупателя. Есть дома, построенные на деньги из Италии и России, но есть и села, из которых уехали поколения.
Именно поэтому в этом цикле мы опирались на «Социально-экономическую энциклопедию Молдовы» Адриана Лупушора и Стаса Мадана. Исследование подготовлено Независимым аналитическим центром Expert-Grup в партнерстве с Friedrich-Ebert-Stiftung. Авторы выбрали 35 событий — по одному символическому эпизоду на каждый год независимости — и оценили их последствия для экономики, общества и институтов.

Из 35 событий авторы энциклопедии оценили 21 как имеющее отрицательный итоговый эффект и 14 — положительный. Это авторская аналитическая оценка, открытая для дискуссии.
Главный сюжет — не Россия и не Европа. Главный сюжет — качество государства
За эти 35 лет Молдова слишком часто объясняла свои неудачи внешними обстоятельствами. Иногда совершенно справедливо. Распад СССР, кризис в России в 1998 году, энергетическая зависимость, глобальный кризис, пандемия, война рядом с границей — для маленькой экономики все это было объективно тяжелее, чем для крупных и богатых стран.
Но в финальной части энциклопедии есть тезис, от которого трудно отмахнуться: похожие шоки переживали и другие страны региона. Разница возникала там, где одни государства успевали построить работающие институты, а другие — нет. Там, где контрольные органы оставались независимыми, кризисы были болезненными. Там, где их захватывали частные интересы, кризисы становились катастрофами.
Для меня это, пожалуй, самый неприятный и самый полезный вывод всего цикла. Внешний враг удобен: на него можно списать провал. Слабое собственное государство гораздо менее удобно, потому что тогда приходится задавать вопросы себе — политикам, чиновникам, бизнесу, журналистам и избирателям.
Мы выживали за счет людей, которые уезжали
Еще один парадокс молдавской независимости: одним из главных источников социальной стабильности стала эмиграция. После бедности конца 1990-х сотни тысяч людей сделали то, что казалось самым рациональным решением для их семей, — уехали зарабатывать. Деньги из-за рубежа помогали оплачивать еду, учебу, лечение, ремонт домов. Они поддержали потребление и позволили многим семьям вырваться из крайней бедности.
Но счет пришел позже. Энциклопедия называет модель «потребление + ремиттенсы» исчерпанной. Это довольно сухая формулировка для процесса, который на человеческом языке означает стареющие села, детей, выросших с родителями по телефону, нехватку работников и все более узкую базу для пенсионной и медицинской систем.
| Миграция была разумным решением для отдельной семьи. Для государства, которое десятилетиями не сумело предложить людям сопоставимую альтернативу дома, она стала стратегической потерей. |
Европа не отменяет домашнюю работу
Сегодня у Молдовы есть то, чего не было в начале 1990-х: собственная валюта, более устойчивый банковский сектор, диверсифицированные энергетические маршруты, европейский рынок, статус страны-кандидата и переговорный процесс с ЕС. В энциклопедии нынешний момент описывается как редкое совпадение трех факторов — ясного стратегического направления, институциональной рамки и большого финансового ресурса со стороны Евросоюза.
Звучит почти как готовый рецепт успеха. Но здесь и возникает главная ловушка. Деньги не реформируют суды сами. Еврофонды не пишут качественные проекты сами. Статус кандидата не делает администрацию профессиональной автоматически. И даже правильное направление не гарантирует результат, если страна идет по нему медленно, выборочно или использует европейскую риторику как декорацию.
Авторы напоминают о пакете «Rethink Moldova» начала 2010-х: внешние партнеры обещали стране примерно 1,9 млрд евро, но независимые оценки указывали, что значительную часть помощи не удалось эффективно освоить. Сегодня сумма Плана роста ЕС снова составляет до 1,9 млрд евро. История, как говорится, не обязана повторяться — но она явно любит проверять, выучили ли мы урок.

Сводные уроки энциклопедии: от диверсификации и институтов до демографии и способности проводить реформы.
Что значит независимость после 35 лет
В 1991 году независимость означала прежде всего право принимать решения самостоятельно. Создать валюту. Определять торговую политику. Строить собственные институты. Выбирать союзников и направление движения.
В 2026 году этого определения уже недостаточно. Формальный суверенитет мало стоит, если страна зависит от одного поставщика энергии, одного рынка, денег тех, кто уехал, или решений нескольких людей, способных подчинить себе государственные институты.
Поэтому настоящая экономическая независимость сегодня — это не автаркия и не попытка закрыться от мира. Для маленькой страны такое вообще было бы дорогой в никуда. Это способность иметь выбор: покупать энергию из разных источников, продавать товары на разных рынках, привлекать разные инвестиции и иметь институты, которые нельзя выключить одним телефонным звонком.
Не финал, а следующая глава
После работы над этим циклом мне меньше всего хочется заканчивать словами «несмотря на трудности, мы уверенно смотрим в будущее». Такие фразы пережили все правительства и все юбилеи, а потому давно ничего не объясняют.
Более точный вывод другой. За 35 лет Молдова доказала, что способна переживать чрезвычайно тяжелые удары и менять направление, когда старая модель становится опасной. Но она также показала редкую способность годами откладывать очевидные решения — пока цена промедления не становится значительно выше стоимости самой реформы.
У страны сейчас действительно есть окно возможностей. Европейская интеграция дает рынок, деньги, правила и внешнюю дисциплину. Но не дает гарантий. Последние 35 лет как раз и учат: внешняя опора может помочь слабому государству, но не может прожить его жизнь вместо него.
| Следующие 35 лет будут зависеть не от того, сколько раз мы повторим слово «Европа», а от того, сможем ли построить государство, которому не нужен очередной кризис, чтобы сделать то, что давно было очевидно. |
Об основе этой колонки
Спецпроект LAF.md основан на исследовании «Enciclopedia socio-economică a Moldovei. 35 de evenimente economice care au modelat țara pe parcursul celor 35 de ani de independență» (2026). Авторы — Адриан Лупушор и Стас Мадан. Публикация подготовлена Expert-Grup в партнерстве с Friedrich-Ebert-Stiftung Moldova (FES). Оценки событий и выводы энциклопедии принадлежат ее авторам и, согласно выходным данным, не обязательно отражают позицию FES.
