На этой неделе, пока одни громко обсуждали, кто кого должен пускать в зал заседаний, другие тихо сверяли цифры переписи населения. И вот они: в Гагаузии осталось 103,2 тысячи человек. За десять лет – минус 18 тысяч. Минус 15%. А если взять только молодежь (15–24 года), то тут уже не минус, а почти обвал: –43%. На этом фоне в автономии обсуждают все, что угодно — кроме того, как остановить отток населения и сделать регион пригодным для жизни. Строят мифы о враждебной Республике Молдова, но забывают проверить собственные зеркала. Потому что именно внутри автономии — системный кризис, и он называется «самосаботаж».
Бюджет растет. Развитие — нет
В 2018 году из бюджета автономии на развитие городов и сёл выделялось более 100 миллионов леев. В 2025 — порядка 15–20 миллионов. При этом общий бюджет вырос — он превысил 1,5 миллиарда.
Вопрос не в наличии денег. Вопрос — в их политическом перераспределении.
На бумаге поддержка населённых пунктов как бы есть. На деле — бюджеты примарий в селах в лучшем случае покрывают уличное освещение и пару мешков щебня. Пока региональные структуры закупают служебные автомобили и создают себе пресс-службы, в некоторых селах не могут элементарно заменить старый трансформатор.
Институции без институциональности
Парадоксально, но всё чаще развитие города зависит от того, как хорошо примар умеет находить обходные пути — через внешних доноров, Кишинёв, международные программы. Получается странная математика: чем слабее отношения с Исполкомом, тем больше шансов, что проект реализуется. Потому что никто не мешает.
Что это за модель автономии, где центры сдерживают, а не поддерживают? Где власти обсуждают, кто должен сидеть в президиуме, вместо того чтобы решать, почему средняя школа не может отремонтировать крышу без пожертвований родителей?
Вся надежда на внешних
Вот только внешние ресурсы — не бесконечны. Европа, Турция, Япония, Германия — дают, помогают, строят. Но они не могут заменить собой отсутствие институциональной воли внутри самой автономии. Без нормального планирования, софинансирования и координации даже грант на 5 миллионов может остаться просто файлом в папке на рабочем столе.
И в этом нет заговора. Есть усталая реальность, в которой никто не хочет брать ответственность. Потому что проще объяснить срыв проекта тем, что «все против нас», чем признать, что мы сами не голосуем за свои же законы, и не исполняем их, даже когда они написаны на гагаузском.
Стратегия: митинги вместо менеджмента
Автономия не строится лозунгами. Ее нельзя держать на одном «особом статусе» и разговорах о правах, если с этими правами не идут никакие обязательства. И если ты сам не соблюдаешь собственный закон о капитальных инвестициях, о контрибуциях, о социальных выплатах, то не удивляйся, что и в Кишиневе на тебя смотрят с иронией.
Каждый третий лей из бюджета — это деньги налогоплательщиков всей страны. И если регион их тратит не на развитие, а на внутренние конфликты и бюрократические игры, рано или поздно региону начнут задавать неудобные вопросы.
Контрибуция как диагноз
Схема простая. Есть закон, по которому регион должен выделять часть средств — контрибуцию — на софинансирование проектов, привлечённых местными властями. Но когда этих средств нет, проект рушится. Рабочие места — не создаются. Улицы — не ремонтируются. Люди — уезжают.
А дальше начинается круговорот: нет контрибуций → нет проектов → нет развития → нет людей → нет налогов → нет будущего.
И в итоге: кто виноват?
Можно долго обвинять депутатов, Кишинв, ЕС, США, климат, Украину, НАТО и даже богомолов в полях. Но если у тебя миллиардный бюджет, а на села — 20 миллионов, то это не «враги» виноваты. Это уже вопрос честности: перед людьми, перед цифрами, перед логикой.
Если у тебя 103 тысячи жителей и ты продолжаешь терять каждый год по 2–3 тысячи, это значит, что твоей территории не хватает смысла. Молодежь не видит здесь будущего. Старики — поддержки. Бизнес — условий.
Автономия — не флаг. Не лозунг. Это не кресло и не пресс-конференция. Это право управлять, чтобы строить. А не говорить «все против нас», когда ты сам себе против.
Если у нас есть статус, но нет результатов — значит, этот статус просто не запущен в работу.
И тогда через 10 лет, в 2034 году, перепись покажет не 103 тысячи. А 70. И это уже будет не просто цифра. Это будет приговор.
