Гагаузская автономия была задумана как инструмент самоопределения и диалога, но спустя три десятилетия все чаще превращается в политическую декорацию. Власть есть, но нет результатов. Законы есть, но ими вытирают ноги. Автономия, призванная стать моделью управления, сегодня работает как удобный лозунг — для Кишинева, для Москвы, для местных элит. Но не для самих гагаузов.
Театр под названием «автономия»
Слово «автономия» звучит красиво. Оно словно обещает силу, равноправие, зрелость. В учебниках по государственному устройству так и написано: «инструмент децентрализации и диалога». Но стоит перенестись из теории в Гагаузию, и «автономия» становится скорее театральной декорацией. Витриной. Этикеткой без содержимого.
У нас есть башкан. Есть Народное собрание. Есть Исполком. Но нет главного — результата. Нет доверия. Нет внятных институтов. Есть только риторика. Автономия как политический лозунг, удобный для всех, кроме самих гагаузов.
Кто использует автономию?
Кишинев — как источник раздражения. Гагаузия — это идеальный объект для перевода стрелок: когда нужно показать, что «вот кто мешает двигаться в Европу».
Москва — как разменная монета. Любая нестабильность в регионе — шанс на очередной «дружественный жест» или медийный удар по Молдове.
Местные элиты — как оправдание бездействия. Нужно объяснить, почему дороги не отремонтированы? Потому что «центр не даёт». Почему нет инвестиций? Потому что «нас не уважают».
Закон как половик
Председатель Народного собрания Дмитрий Константинов однажды сказал: «Наш закон довели до уровня половика».
И с этим трудно спорить. Гагаузский закон об особом правовом статусе изначально задумывался как щит. Сегодня — это скорее коврик, об который удобно вытереть ноги. Но вопрос — кто это допустил? Где были депутаты за эти 30 лет? Сколько конкретных инициатив было реализовано? Кто защищал полномочия автономии не только на словах?
Башкан в зеркале пропаганды
Нынешний башкан Евгения Гуцул — продукт времени, в котором лозунг важнее стратегии. В ее речах — стандартный набор фраз: «Россия — друг», «Мы не предадим традиции», «Мы хотим сотрудничать».
Но где стратегия? Где цифры? Где план развития автономии?
В условиях санкций, войны и международной изоляции России, попытка «строить мосты» с Кремлем выглядит не как геополитика, а как наивная ставка на уходящий поезд.
Диалог, который не состоялся
Бывшие башканы — Михаил Формузал и Ирина Влах — тоже часто говорят о диалоге с Кишиневом. Только все это — в прошедшем времени. Формузал вспоминает, как «30 лет назад мы могли договариваться». А Влах утверждает, что «тогда был шанс на конструктив». Но если был — почему он не стал системой?
Почему автономия не добилась институционального диалога с правительством? Почему не появилось соглашение о передаче полномочий, как в Европе? Почему даже сейчас представители автономии ходят в парламент без повестки?
Экономика без основы
Одна из главных причин деградации автономии — отсутствие экономической базы. Только 20% бюджета Гагаузии формируется за счет собственных доходов. Остальное — трансферты. Это не автономия. Это колония в административной обертке.
Добавьте сюда провалы с возвратом НДС, массовый исход предпринимателей, отсутствие реальной инвестиционной политики — и станет понятно, что под красивым фасадом автономии скрывается бюджетный провал.
Что можно изменить?
Народное собрание должно превратиться из декорации в законодательный орган. С экспертным советом, публичной отчетностью, молодежным крылом и четким правом законодательной инициативы.
Исполком должен прекратить быть PR-агентством и начать управлять. Через цифровизацию, открытые закупки и диалог с бизнесом.
Башкан — не актер ток-шоу. А носитель проекта. У башкана должна быть стратегия. Конкретная, с этапами, дедлайнами и оценкой эффективности.
И наконец — вопрос, с которого все началось
Готова ли Гагаузия перестать быть политическим лозунгом и снова стать политическим проектом?
Пока автономия — это бордюр, покрашенный под суверенитет. Но потенциал есть. И если его не реализуем мы — его реализуют другие. В своих интересах.
