Тарнавский требует включить в повестку вопрос о восстановлении переговоров, а большинство делает вид, что его не слышит.
Началось все с одной фразы
Очередное заседание Народного собрания Гагаузии. После формального утверждения повестки, депутат Александр Тарнавский берет слово. Ни пафоса, ни демагогии — простая и точная просьба: «Прошу рассмотреть возможность включения на следующее заседание вопроса о восстановлении диалога на уровне рабочей группы Парламента и Народного собрания. С марта прошлого года эта инициатива находится у вас на рассмотрении. Думаю, времени было достаточно…». Эта фраза — как удар по стене молчания, которую сам Комрат и построил. Ответа не последовало. Вопрос в повестку не внесли. Зал отмолчался.
Год игнорирования
Факты просты и неприглядны. В марте 2024 года Александр Тарнавский и Михаил Железогло внесли проект постановления о возобновлении участия Гагаузии в работе совместной рабочей группы с Парламентом Республики Молдова. Эта группа — единственный официальный канал политического диалога, где автономия может говорить с центральной властью не через ОБСЕ и не через Twitter, а напрямую. Но вот парадокс: ни одна комиссия не вынесла проект на обсуждение, ни один депутат не потребовал срочного рассмотрения. Проект целый год «находится на рассмотрении», хотя по сути — в политическом морге.
Что делает Константинов?
Спикер НСГ Дмитрий Константинов регулярно заявляет, что Гагаузия готова к диалогу, но «ждет шагов от Кишинева». В реальности он сам блокирует возвращение НСГ к переговорам. После встречи Майи Санду с Реджепом Эрдоганом в 2024 году, турецкие партнеры недвусмысленно дали понять: диалог нужен. Комрат тогда заявил, что готов «на равных участвовать», но… дальше слов не пошел. На последнем заседании, когда Тарнавский вежливо напомнил — Константинов даже не среагировал. Он не стал вносить вопрос в повестку. Это и есть настоящая политическая позиция — действия, а не заявления.
А тем временем — поездки в Финляндию
С 4 по 9 мая представители Народного собрания, правительства и гражданского общества Молдовы, включая Гагаузию, посетили Финляндию и Аландские острова.
Цель — изучить, как центральная власть и автономия могут строить сотрудничество на принципах доверия и уважения. Финская сторона делилась опытом. Спикер парламента Аландов Йорген Петтерссон сказал: «Автономия — это место для диалога и доверия. Главное, чтобы он не прекращался.» Хорошо сказано. Только вот Гагаузия приехала туда не с работающим диалогом, а с закрытой дверью, которую сама же захлопнула.
В чем суть конфликта?
Комрат обвиняет Кишинев в бездействии, но сам год не может поставить на голосование собственную инициативу. Международные партнеры — CMI, ОБСЕ, Швеция — организуют круглые столы, платят за поездки, ведут диалог. А НСГ — заседает, спорит о спортклубах и контрибуциях, но не находит трех минут, чтобы вернуть автономии политический голос.
Почему Тарнавский — единственный, кто говорит вслух?
Потому что в зале, где сидят 35 депутатов, один человек осмелился напомнить, что диалог — это не грант и не командировка, а голосование, воля и решение. Потому что вся конструкция «Автономия-Кишинев» сейчас держится не на институтах, а на притворстве. Все делают вид, что ждут друг друга. На деле — никто не хочет первым нажать кнопку «возобновить».
Вывод, который никто не хочет услышать
Диалог заморожен не в Кишиневе. Он заморожен в Комрате. Потому что если ты можешь что-то восстановить голосованием — и не делаешь этого, то это не блокировка. Это саботаж. И пока депутаты Народного собрания вежливо игнорируют Тарнавского,
Комрат теряет не только рычаги, но и лицо.
