Гагаузия все глубже уходит в политическую и институциональную изоляцию. Причиной этого становится не внешнее давление, а саморазрушение механизмов управления и отказ от сотрудничества с Кишинёвом и международными партнерами. Об этом заявили общественный активист Иван Терзи, журналист Руслан Касым и доктор административных наук Николай Готишан — в эфирах авторских программ на информационном портале laf.md.
Иван Терзи в программе «Laf о главном»:
«С такими людьми, как в исполкоме сегодня, никто не хочет иметь дела. Ни центральные власти, ни Евросоюз, ни Турция. Они — токсичны».
«ЕС утвердил почти 2 миллиарда евро помощи. А что исполком? Даже не заикнулся — как эти деньги могут быть использованы в интересах Гагаузии. Потому что их туда даже не пригласили. Потому что им не доверяют».
«Когда ты не в диалоге, а в конфронтации — ты выпадаешь из процессов. Ты сам себя выключаешь из системы».
Руслан Касым в программе «Focus»:
«Мы сейчас находимся в изоляции. Нас никто не воспринимает всерьез. С нами никто не разговаривает — потому что непонятно, с кем говорить».
«Вы сами видели: двадцать человек в Кишиневе пошли к посольству. Не было даже согласованной встречи. Просто подпирают дверь. Это позор».
«Формузал, Влах — с ними говорили. У них была позиция. А сейчас — вакуум. Политический и управленческий. Власть у нас картонная. Кто с ней будет вести переговоры?»
Николай Готишан в программе «Свежая голова»:
«Вы не найдете ни одной связки с национальными документами. Ни с “Европейской Молдовой – 2030”, ни с стратегией регионального развития. Как можно разрабатывать стратегию автономии, игнорируя стратегию страны?»
«Если инвестор видит вместо стратегии сочинение на тему “как я вижу будущее в розовом дыму” — он уходит. Такой регион не вызывает доверия. Ни у Кишинева, ни у внешних партнеров».
«Государство — это единый организм. Если мизинец начинает бунтовать против головы — это не свобода, это болезнь».
По мнению всех трех участников, изоляция Гагаузии — это не результат внешней враждебности, а итог отказа от диалога, ответственности и профессионального управления. Автономия перестала быть партнером — и внутри страны, и за ее пределами.
