Ликвидация границ в Европейском союзе дала огромные возможности приграничным регионам. Сейчас их жители боятся, что это прекрасное время закончилось безвозвратно, а всё из-за политического кризиса в связи с беженцами.
Шенген? Нынешним летом это стало самой актуальной темой на польско-немецком пограничье. Почти 18 лет спустя после ликвидации пограничного контроля между Германией и Польшей проверки вернулись, а в последнее время даже удвоились. Немецкая федеральная полиция проверяет людей, въезжающих в Германию, с октября 2023 года. А начиная с 7 июля 2025 года польская Пограничная служба проверяет тех, кто въезжает в Польшу.
Немецкие проверки менялись. Изначально с 2023 года сотрудники полиции постоянно присутствовали только на нескольких главных погранпереходах. Цель этого — противодействие нелегальной миграции: ФРГ, куда стремятся многие мигранты, объявила, что уже не в состоянии справляться с таким потоком. Новое правительство в Берлине, сформированное после выборов 2025 года, объявило «миграционный разворот». Поэтому с начала мая контроль усилился. Теперь полиция располагается едва ли не на всех пограничных переходах с Польшей (их больше 50). Людям, у которых нет соответствующих документов, въезд запрещается — даже если они хотят просить убежища. Это значит, что Польше внезапно приходится иметь дело с мигрантами из Африки, с Ближнего Востока и из Азии, которые раньше только пересекали страну по дороге в Германию или Западную Европу. Варшава в ответ ввела собственный контроль — это была реакция на действия Германии.
Временный контроль на внутренних границах Европы в течение столь долгого времени и по одной и той же причине — нарушение Шенгенского пограничного кодекса. Даже после изменений, внесённых в этот документ в 2024 году, такой контроль возможен только в течение двух лет. В октябре 2025 года для Германии этот лимит будет исчерпан, но непохоже, чтобы Берлин планировал отменить проверки. На немецко-австрийской границе они существуют уже девять лет. Суд в Мюнхене принял решение в пользу гражданина, который обжаловал этот контроль, но Европейская комиссия, которая должна следить за соблюдением Шенгенского кодекса, хранит молчание.
Отказывая людям, которые просят убежища на границе без соответствующей процедуры, Германия нарушает и другие европейские законы. Однако очевидно: с точки зрения цифр нет оснований говорить о «миграционном кризисе» на польско-немецкой границе.
По польским данным, количество мигрантов и людей, просящих убежище, которые нелегально въехали в ЕС и которых Германия развернула на границе с Польшей, в первые шесть месяцев 2025 года составило только 288 человек. Это меньше, чем в предыдущие годы. Тем не менее Польша недовольна подходом Германии: «В 2015–2016 годах вы пригласили к себе весь мир, а теперь перекладываете проблему на соседей», — такой упрёк высказывается в отношении политики Ангелы Меркель. Поэтому правой оппозиции в Польше было легко преувеличить масштаб проблемы и раздуть скандал в социальных сетях. Появились гражданские патрули — «охрана от массовой миграции», — которые следили за пограничными переходами и требовали от властей введения проверок.
В обоих государствах ситуация сходная: правительства осуществляют всё более строгую миграционную политику, чтобы ответить на давление крайне правых сил. Пограничный контроль с обеих сторон представляет собой символическую политику, цель которой — дать собственным обществам сигнал, что власти способны на реальные действия, а миру — что границы Европы теперь надёжны.
Цена всего этого — больше, чем миллионы, которые тратятся на полицию. Дороже всего платят пограничные регионы. Это показывает, каким образом открытие границ создало взаимозависимые польско-немецкие пространства — и как много они могут теперь потерять.
Взгляд назад
21 декабря 2007 года Польша стала частью Шенгенской зоны — три с половиной года спустя после вступления в ЕС. В этот вечер на пограничных мостах на Одере и Нисе в небо летели пробки от шампанского. Праздновали прежде всего поляки. На мосту, соединяющем польский Слубице и немецкий Франкфурт-на-Одере, был организован хеппенинг: группа людей в костюмах из «Звёздных войн» прошла маршем в направлении Германии с лозунгом «Да пребудет с вами Сила» на баннере.
Немцы, однако, не разделяли такой иронии. Среди них преобладал скепсис, а скорее даже паника в связи с открытием границы. Из-за огромного экономического разрыва между странами (соотношение средних зарплат тогда было 1:4) в Германии опасались наплыва бедных поляков и угонщиков.
Жители Восточной Германии очень остро воспринимали происходящее. Многие из них после падения Берлинской стены утратили своё положение. Тут по-прежнему царила безработица. Правда, часть людей считала, что расширение ЕС на восток откроет для слаборазвитого экономически приграничного региона новые возможности, однако таких было немного. Большинство было в первую очередь обеспокоено проблемами безопасности, которые могут появиться после открытия границ. Стереотип «польского угонщика» был здесь, увы, по-прежнему распространён.
Бывшие пограничные пункты были демонтированы, благодаря чему опыт трансграничного городского пространства стал реальным и открыл новые возможности развития — особенно в «городах-близнецах» или двуградьях, таких как Гёрлиц–Згожелец, Губен–Губин и Слубице–Франкфурт (на Одере). Это города, которые были разделены между Польшей и Германией в результате переноса границы на Одере и Нисе и перемещения населения в 1945 году.
Совместное развитие
Опасения 2007 года не были напрасными. Преступность в приграничном регионе с немецкой стороны действительно выросла. Угонщики и взломщики быстро исчезали вместе с похищенным — отправлялись в Польшу и дальше на восток. Зерновые комбайны перевозили по ночам на восток по автостраде, машины и велосипеды систематически крали, причём часто это делали международные банды. Самозваные оборонительные движения пробовали самостоятельно выследить преступников — примерно так, как это сейчас происходит в Польше.
Прошли годы, прежде чем политики признали проблему. Для Германии было важно решить её совместно. В 2015 году правительства Германии и Польши подписали договор о полицейском и трансграничном сотрудничестве, который дал сотрудникам правоохранительных органов одной страны право действовать на территории другой. Теперь полицейские могли преследовать угонщика, если он с украденной машиной пересекал границу. Они стали вместе выезжать на патрули по обе стороны границы, создавать совместные следственные группы, изучать язык соседней страны. Немецкие правоохранительные органы активно берут на работу сотрудников польского происхождения. Совместными усилиями с трансграничной преступностью удаётся справляться.
Также развивается сотрудничество между противопожарными службами, структурами местного самоуправления и другими институтами. Евросоюз играет тут важную роль, пропагандируя региональное сотрудничество в рамках «еврорегионов». Возникают велодорожки, смотровые башни, музыкальные фестивали, автобусные маршруты и туристические паромы через границу, а в школах и на профессиональных курсах предлагается польско-немецкая специализация.
С появлением в 2021 году «белорусского пути», т.е. нерегулярной миграции через Россию и Беларусь в ЕС через Польшу и Литву, сотрудничество польской и немецкой полиции направлено на противодействие нелегальному въезду и торговле людьми. Однако нынешнее напряжение между Берлином и Варшавой настолько сильное, что Польша приостановила совместное патрулирование. Присутствие немецких полицейских в Польше воспринимается как проявление немецкой доминации.
Первый кризис
В 2012 году Польша, как страна-хозяйка Чемпионата Европы по футболу (совместно с Украиной), впервые воспользовалась содержащимся в Шенгенском кодексе исключением и ненадолго ввела пограничный контроль.
Первый шенгенский кризис, однако, случился в 2020 году, когда началась пандемия коронавируса. Правила, касающиеся карантина, привели к тому, что граница сперва стала частично непроходимой, а потом Варшава закрыла её на два месяца. Тогда в Германии впервые осознали, насколько страна зависима от десятков тысяч человек из Польши, которые ежедневно приезжают через границу на работу. В хаосе пандемии они были вынуждены подолгу стоять в очередях на границе со специальными пропусками в руках.
Поляки работают в системе здравоохранения, логистике, строительстве, сельском хозяйстве, сфере туризма и услуг. В краткосрочной перспективе Германия старалась удержать польских работников, выплачивая им специальную надбавку. Ограничения трансграничного передвижения особенно болезненны для многочисленных польских фирм, обслуживающих немецких клиентов, и для туристической отрасли. Но это сказалось и на повседневной жизни многих обычных людей: ученики не могли пойти в школу по другую сторону границы, поступающие — сдавать экзамены. Пришлось забыть о повседневных привычках, выработанных за последние годы, таких как покупки на другой стороне или велосипедная прогулка через границу.
После первого шока власти районов польско-немецкого пограничья сформулировали в 2021 году манифест под названием «Уроки пандемии». Они потребовали от Берлина и Варшавы, чтобы те учитывали их интересы при принятии решений относительно региона. Увы, с нынешней перспективы очевидно, что в этом смысле мало что поменялось.
С момента пандемии количество польских работников в Германии ещё больше выросло. В 2024 году в немецких приграничных районах и в Берлине работало 120 тысяч человек из Польши. Некоторые из них ездят через границу ежедневно, некоторые — раз в неделю, а кто-то живёт в Германии. Пограничье, а особенно двуградья, стали привлекательными для польских мигрантов, возвращающихся с Запада, и для польско-немецких семей. Здесь у детей есть шанс расти, говоря на двух языках, сохранять контакт с родиной и вместе с тем пользоваться преимуществами Германии — например, медицинским обслуживанием.
Кто теряет больше всех
Привлекательность пограничья без барьеров основана на Шенгенском соглашении. Образ двух периферийных регионов, строящих своё будущее, оказался под угрозой из-за пограничного контроля, который может стать непредсказуемой и долгосрочной временной мерой. «Bez granic — ohne Grenzen» («Без границ») — лозунг двуградья Франкфурт–Слубице — становится всё менее убедительным.
Конечно, нынешние проверки не направлены на граждан Шенгенской зоны и осуществляются выборочно — не так, как это было до 2007 года. Но застрять в пробке рискуют все. При этом даже 21 год спустя после вступления в ЕС это больше касается поляков, чем немцев. Разрыв в зарплате значительно уменьшился, но всё ещё существует и составляет в среднем чуть меньше чем 1:2 (если сравнивать западную Польшу и восточную Германию). В Германии минимальная оплата труда составляет 12,82 евро в час, в Польше — 7,14 евро.
Несмотря на пограничный контроль, количество польских работников не уменьшилось, хотя в основных пунктах изо дня в день возникают километровые пробки.
Больше всего пострадали польские транспортные фирмы — те, которые были основаны вблизи главных автострад, ведущих в Германию, и играют большую роль на немецком рынке благодаря Шенгену и свободе перемещения. Нынешние пробки в обоих направлениях нарушают план доставок, а перевозчики с пограничья утверждают, что теряют из-за них в среднем один день в неделю.
Политики с пограничья уже больше года добиваются, чтобы Германия достроила третью полосу на автостраде в направлении Берлина, чтобы, несмотря на нынешние ограничения, движение машин могло по-прежнему осуществляться по двум полосам. Но ничего подобного не делается. Многие поляки настолько фрустрированы, что порой с одобрением реагируют на «контр-контроль», введённый их собственным правительством.
Исчезла лёгкость
Накал страстей, который немецкий контроль вызвал в Польше, связан не только с пробками, но и с эмоциональным багажом в связи с вхождением в Шенгенскую зону почти 18 лет назад. Возвращение проверок возрождает давний страх отчуждения.
По мере эрозии шенгенской системы всё пограничье страдает от потери предсказуемости и реальной свободы перемещения. «Исчезла лёгкость», — так бывший мэр Франкфурта-на-Одере Рене Вильке описал влияние немецких проверок, введённых в 2023 году, на жизнь двуградья.
Двуградья ищут другие формы протеста. Когда Польша ввела свой контроль, Франкфурт и Слубице, где как раз начался совместный городской фестиваль, украсили мост флагами ЕС. Это выглядело как акт отчаяния. В других городах борьба имела не только символический характер. Польский гражданин из немецкого города Гёрлиц подал в суд на немецкую полицию в связи с тем, что его многократно задерживали, — при этом он ссылался на Шенгенский кодекс. В свою очередь, в соседнем Згожельце, составляющем с Гёрлицем двуградье, мэр собирает подписи под жалобой в Европейскую комиссию. Интересно, как отреагирует ЕС, когда-то объявивший пограничья символом объединённой Европы.
Очевидно одно — польско-немецкое пограничье за полтора десятка лет превратилось в единый организм. Связи, которые тут возникли, были выгодны для обеих сторон. Остаётся только надеяться, что временный политический кризис не приведёт к их разрыву.
Перевод с польского Валентины Чубаровой
Нэнси Вальдманн — журналистка региональной немецкой газеты Märkische Oderzeitung. Пишет о Польше и пограничье. Живёт во Франкфурте-на-Одере.
Текст подготовлен в рамках проекта Piața europeană, который реализуется совместно с Центром Мерошевского (https://mieroszewski.pl/).
