6 августа 2025 года Народное собрание Гагаузии совместно с Исполкомом провели внеочередное заседание и единогласно приняли резолюцию, осуждающую «неправосудный» приговор кишиневского суда Башкану Гагаузии Евгении Гуцул и провозглашающую защиту особого правового статуса автономии. Документ переполнен драматическими формулировками и бюрократическим пафосом – настоящий политический театр на официальном бланке. Ниже мы разберем ключевые положения резолюции, оценим их юридическую обоснованность в свете Конституции РМ, Уложения Гагаузии и Закона об особом статусе, а заодно отметим скрытые политические месседжи и стилистические отсылки к советской эпохе. Спойлер: создается впечатление, что эта резолюция написана скорее для исторической хроники, нежели для реальных перемен.
ФОТО: Вадим Денисов / ТАСС. Евгения Гуцул во время судебного разбирательства. Ее приговор спровоцировал бурную реакцию гагаузских властей.
Основные положения: бюрократический пафос политического театра
Непризнание приговора
Резолюция начинается с безапелляционного заявления: «Категорически отвергаем и не признаем приговор от 05 августа 2025 года в отношении Главы Гагаузии Е. А. Гуцул, считая его вынесенным вне рамок законности и справедливости». Решение суда названо «политически мотивированным и антигагаузским», а также «политической расправой, запланированной и исполненной по указке сверху», направленной на устранение неугодного власти Башкана[3]. Подобный драматизм напоминает сцены холодной войны, где каждое слово отлито из пафоса.
Призыв уважать автономию
Кишинёву предъявляется требование уважать волю народа Гагаузии, выраженную на выборах Башкана, и обеспечить безусловное соблюдение конституционных и международных обязательств РМ в отношении статуса автономии. Другими словами, гагаузские власти обвиняют центр в нарушении принципов автономии и намекают на некие «международные обязательства» Молдовы перед Гагаузией – звучит солидно, будто автономию охраняет сам Совет Безопасности ООН.
Мандат Башкана под защитой закона
В резолюции звучит юридический тезис: полномочия Евгении Гуцул могут быть прекращены «досрочно только в строгом соответствии с Уложением Гагаузии и Законом РМ об особом правовом статусе Гагаузии», а любые попытки сместить Башкана вне закона (включая «сфабрикованные судебные решения») объявляются узурпацией воли народа. Иными словами, приговор столичного суда не признаётся как легитимное основание для отстранения — дескать, увольнять Башкана можно только по местным правилам, а не по «диктовке Кишинева». Это звучит как бюрократическая мантра автономии: «наша избранница неприкосновенна, пока мы сами этого не решим».
Обвинения в адрес суда и властей
Резолюция перечисляет «грехи» судопроизводства: отсутствие неопровержимых доказательств, предвзятость суда под давлением правящей партии PAS, использование Фемиды как инструмента политической расправы, ограничение права на защиту и медицинскую помощь. По сути, гагаузский парламент озвучил весь набор претензий, которые обычно слышны от оппозиции – мол, суд был «карманным», а процесс нечестным. Впервые, пожалуй, официальный орган власти внутри страны настолько открыто обвинил судебную систему собственного государства в сведении политических счетов.
Защита особого статуса автономии
В документе заявлено, что приговор Гуцул – это «прямая атака на гагаузский народ и особый правовой статус Гагаузии», попытка ликвидировать автономию и расправа над всеми оппозиционерами в стране. Риторика выходит на геополитический уровень: как будто речь о «заговоре против республики» – покушение на саму автономию, подавление воли народа. Складывается впечатление, что Комрат видит себя осаждённой крепостью, которую центр намеренно стремится уничтожить.
Предупреждение Кишинёву
В финале автономия возлагает всю ответственность за эскалацию конфликта на центральные власти, которые «выбрали путь репрессий вместо диалога». Любое давление на гагаузских должностных лиц объявляется посягательством на права автономии с соответствующими «политическими и правовыми последствиями». Звучит как местный ультиматум: не лезьте к нам, а то будет плохо (что именно за «последствия» – не уточняется). Такая фразеология – «с соответствующими последствиями» – словно взята из лексикона советских нот протеста или грозных постановлений приднестровского парламента 1990-х.
Юридическая оценка: Конституция против резолюции
Автономия в рамках Конституции
Базовый закон гласит, что Гагаузия является автономным территориальным образованием в составе Молдовы со специальным статусом для самореализации гагаузского народа. Автономия вправе осуществлять самоуправление, но в пределах, установленных национальными законами; акты Народного собрания не должны им противоречить. Проще говоря, никакая местная резолюция не может отменить решение молдавского суда, каким бы несправедливым его ни казался в Комрате – судебные приговоры обязательны по всей стране.
Досрочное прекращение мандата
В резолюции верно указано, что Башкан может быть смещён только согласно Уложению Гагаузии и закону об особом статусе. Закон №344 (ст. 14(9)) гласит: полномочия Главы Гагаузии прекращаются досрочно в случае совершения им преступления, причём решение об отстранении принимает Народное собрание большинством в две трети голосов. То есть столичный суд не снимает Башкана напрямую – он лишь выносит приговор, а уже местный парламент при наличии приговора может отстранить Главу. Депутаты НСГ перевернули эту логику: объявили приговор незаконным и отказались его признавать, проигнорировав собственный закон, позволяющий сместить чиновника-преступника. Они просто объявили преступление фикцией. В резолюции заявляется о легитимности полномочий Евгении Гуцул и требуется её немедленное освобождение из-под стражи. Получается, впервые в новейшей истории Молдовы региональный орган официально не признаёт вердикт национального суда.
Обвинения в «неконституционности» процесса
Гагаузская сторона уверяет, что приговор вынесен «в нарушение основополагающих конституционных принципов правосудия и прав человека». Конституция РМ действительно гарантирует право на справедливый суд и презумпцию невиновности; если башканша этих гарантий не получила, её защита вправе обжаловать решение – и уже подала апелляцию. Иными словами, юридический путь ещё не завершён, впереди рассмотрение в Апелляционной палате. Но Народному собранию, видимо, скучно ждать вердикта вышестоящего суда – куда эффектнее устроить политический демарш. Их резолюция фактически стала политическим приговором судебному приговору. Упрёки в адрес PAS за «давление» на суд прямо обвиняют правящую партию в нарушении независимости судебной власти. Пока это лишь слова, не подкреплённые решением Конституционного суда или другим юридическим вердиктом – ско как рее материалы для апелляции и для пропаганды.
Балансируя на грани закона
Даже сами гагаузские депутаты понимали риск зайти слишком далеко. По некоторым данным, первоначальный проект резолюции содержал формулировки, противоречащие Конституции, поэтому прямо на заседании создали редакционную комиссию и переписали документ. Самые радикальные призывы (например, прямой отказ выполнять приговор) пришлось завуалировать. Итоговый текст вышел более осторожным юридически, но разрыв с конституционным полем никуда не делся. Например, декларация о непризнании приговора – разве не отказ следовать решению суда? Такая позиция выглядит неконституционной для должностных лиц, обязанных соблюдать законы. Однако авторы резолюции убеждены, что действуют в русле «верховенства права», просто трактуют это право по-своему.
“Международные обязательства” и зов внешних сил
В резолюции бросается в глаза апелляция к неким международным гарантиям статуса Гагаузии. Формально особый статус автономии закреплён внутренним законодательством Молдовы; прямых международных договоров по Гагаузии не существует. Тем не менее гагаузские лидеры пытаются поднять вопрос на мировой уровень – вплоть до отправки резолюции в ООН и ОБСЕ, словно права автономии охраняются коллективным международным правом. Это скорее политический жест – сигнал внешним игрокам о том, что, по мнению Комрата, Кишинёв нарушает демократические стандарты в отношении нацменьшинства. Наивно ожидать, что ООН пришлёт «голубые каски» защищать Гагаузию. Правовая реальность такова: соблюдение законности на всей территории Молдовы (включая Гагаузию) обеспечивают национальные органы – единая судебная система, единая прокуратура и т. д. Автономия не обладает судебным иммунитетом. Таким образом, с правовой точки зрения Комрат бьётся головой о стену: приговор вынесен именем Республики Молдова, и оспаривать его можно только в судебном порядке, а не односторонней резолюцией.
Очевидные политические месседжи
Официально резолюция оформлена как обращение в рамках правового поля, но между строк угадываются вполне конкретные политические сигналы и призывы.
ФОТО: Вадим Денисов / ТАСС. Митингующие с плакатами «Мы вместе с Гуцул» у здания суда в Кишинёве. Несмотря на призывы к массовым протестам, в первые дни поддержать Евгению Гуцул вышли считанные десятки человек.
Обвинение партии PAS
Гагаузские власти фактически объявили центральное руководство виновником случившегося. В тексте прямо сказано, что приговор вынесен «под политическим давлением правящей партии PAS» – неслыханно резкое заявление для официального документа. Комрат по сути назвал приговор Евгении Гуцул местью со стороны проевропейской партии власти. Такая риторика рассчитана на внутреннюю аудиторию, склонную верить, что во всём виноваты «плохие парни» из PAS при содействии Запада. Это также попытка консолидировать гагаузское общество против внешнего врага: недаром в зале заявили, что «антигагаузскость власти объединила народ».
Апелляция к мировой арене
Резолюцию постановили направить практически во все значимые инстанции планеты – от ООН и ОБСЕ до правительств России, Турции, Китая, Индии и США Авторы явно стремятся интернационализировать конфликт, представить дело Гуцул как нарушение прав не просто одного политика, а целого народа. Реакция предсказуема: Россия устами Пескова и Матвиенко уже осудила приговор как политически мотивированный. США и ЕС тоже вряд ли бросятся защищать фигуранта дела о финансировании пророссийской партии. Для гагаузского руководства главное – создать шум. Кстати, резолюция поручает официальным лицам автономии координировать международную кампанию по признанию факта преследования Гуцул. Запланирована настоящая информационная кампания: письма, визиты, жалобы во все возможные организации. Практическая польза сомнительна, но политический жест налицо.
Призыв к протестам
Возможно, самый неожиданный пункт: Народное собрание и Исполком санкционировали массовые акции протеста на территории Гагаузии.
Резолюция поручает организовать мирные митинги в поддержку Гуцул, создать «Региональный штаб» для координации протестной кампании и обратиться к народу с призывом к «единству и гражданской солидарности». Иными словами, власти автономии сами становятся организаторами уличного сопротивления против решению центра – беспрецедентный случай.
Обычно парламенты призывают к спокойствию и порядку, а тут зовут на митинг. Ирония в том, что гагаузские руководители в один день надели два «костюма» – чиновника и активиста. В зале заседаний звучали призывы идти «в народ, как большевики в 1917 году». А исполняющий обязанности башкана Илья Узун публично заявил о необходимости «акта неповиновения». Картина выходит почти гротескная: власть сама организует сидячую забастовку против собственного государства, прикрываясь тем, что «гагаузский народ очень законопослушный».
Давление на международное сообщество
Помимо широкого распространения самой резолюции, документ предусматривает обращение в международные правозащитные организации с просьбой направить в Гагаузию наблюдательные миссии. Идея – зафиксировать «нарушения прав человека и прав национальных меньшинств» в условиях политического кризиса в Молдове. Комрат пытается создать образ второй Каталонии или Косова: мол, нужен внешний мониторинг, потому что центральные власти притесняют нас и попирают верховенство права. Это рассчитано на информационный эффект: реальные миссии вряд ли приедут без согласия Кишинёва, но заголовки о том, что «Гагаузия просит международной защиты», должны были разлететься. Параллельно автономия обязуется информировать мировую общественность обо всех нарушениях в отношении Гагаузии[30] – то есть будет усердно тиражировать каждый неудобный шаг Кишинёва. По сути, Гагаузия превратилась ещё в одну площадку информационной войны: каждая сторона старается выставить другую в неприглядном свете на международной арене.
Риторика и стиль: отсылки к советским и постсоветским декларациям
По стилю резолюция напоминает сразу два жанра:
- Советские официозные постановления с громкими словами и
- Декларации бурных 90-х от самопровозглашённых республик.
На дворе Гагаузия 2025 года, а ощущение будто читаешь документ из архива СССР или хроники распада Союза.
Во-первых, язык
Здесь вам и «политическая расправа, запланированная по указке сверху», и «акт политической мести», и обвинения во «вседозволенности власти». Такой лексикон был привычен в эпоху холодной войны – тогда советские ноты протеста клеймили «империалистические силы» подобными выражениями. Теперь же автономия внутри европейской страны использует схожие обороты против собственного правительства.
Добавим клише типа «грубое нарушение воли народа», «узурпация права», «антигагаузский приговор» – и текст приобретает оттенок пропагандистского памфлета, а не взвешенного юридического документа.
Во-вторых, форма
Резолюция выстроена по канону бюрократического эпоса: длинный перечень пунктов, каждый громче предыдущего, и в конце грозная клятва защищать автономию всеми средствами. Цитата: «заявляем о непоколебимой решимости защищать… особый статус АТО Гагаузия, используя все средства, предусмотренные национальным законодательством и международным правом». Почти как: будем стоять насмерть, применим всё до последней запятой закона. Эта фанфарная нота напоминает резолюции Верховных Советов времён перестройки, когда много говорили о суверенитете и готовности бороться за народ до победного конца (что часто оставалось на бумаге).
В-третьих, единогласие и пафос
Документ подчеркнуто принят единогласно – ни одного депутата против. Такое единство мнений тоже родом из прошлого: либо советское собрание без оппозиции, либо постсоветский парламент непризнанной территории, сплотившийся против внешнего врага.
Созывается внеочередная сессия, все взволнованы, произносятся эмоциональные речи («как большевики 1917-го!»), затем единогласно принимается грозная резолюция. По канонам жанра не хватает только исполнения гимна в финале.
В реальности же, как отмечали журналисты, накал страстей в зале контрастировал с вялостью на улице – у здания собрания вместо обещанных масс собралось лишь около 30 человек. Это лучший индикатор того, насколько «театральность» происходящего превалировала над реальной народной поддержкой. Местные бабушки с плакатами «Мы вместе с Гуцул», да пару десятков активистов – вот и весь «стихийный гнев народа». Зато на бумаге – целая революция.
В-четвёртых
Резолюция по духу близка к декларациям, которые когда-то принимали Верховный Совет Приднестровья или Абхазии, обвиняя центральные власти в агрессии и взывая к России и миру. Конечно, ситуация иная – Гагаузия не объявляет независимость, да и конфликт пока политико-правовой, не вооружённый. Но стилистика «мы маленькие, нас обижают большие, спасите наши права» прослеживается чётко. Даже одновременное обращение и к Москве, и к Анкаре имеет историческую рифму: в XIX веке гагаузы искали защиту у Российской и Османской империй, а в XXI – у их правопреемников. И опять-таки, перечисление всех этих адресатов – приём из дипломатического арсенала советской эпохи, когда декларации рассылали «во все прогрессивное человечество».
Наконец, резолюция изобилует внутренними противоречиями. Она заявляет о законности и конституционности, одновременно отрицая вердикт законного суда; призывает соблюдать права человека – и тут же предлагает игнорировать решение судьи, вынесенное именем закона; осуждает «репрессии» – и параллельно санкционирует «акты неповиновения». Такая двойственность тоже напоминает стиль старых пропагандистских кампаний: слова громкие – суть спорная.
Заключение: политика ради хроники
Резолюция Народного собрания Гагаузии от 6 августа 2025 года вряд ли изменит ход судебного процесса или мгновенно восстановит Евгению Гуцул в кресле Башкана. Скорее, её значение символическое: зафиксировать позицию автономии в истории. В политической реальности Молдовы подобные документы пишутся скорее «для хроники, чем для результата». Комрат показал своему избирателю: «Мы боремся, мы протестуем, вот – целая резолюция!». Центральные власти, разумеется, не отменят судебное решение по щелчку из-за этого демарша. Международные организации, скорее всего, просто примут жалобы Гагаузии к сведению.
Что останется?
Останется запись в протоколе: «принята единогласно». Останутся громкие цитаты для прессы и Telegram-каналов. Останется чувство дежавю: всё это уже видели на постсоветском пространстве. Пылкие заявления, пафосные резолюции, обещания «стоять до конца» – а наутро жизнь идёт своим чередом. Евгения Гуцул, вероятно, обжалует приговор и будет ждать решения Апелляционной палаты. Народное собрание, выпустив пар на внеочередной сессии, вернётся к рутине местных дел. А резолюция… Она займёт своё место в ряду других исторических документов – памятником тому, как автономия Гагаузия громко отстаивала свои права в 2025 году. Памятником, высеченным в протоколе, но едва ли в реальности.
