Въездной знак в Гагаузию с флагами Молдовы и автономии. После парламентских выборов 2025 года дистанция между Кишинёвом и Комратом ощущается не только географически.
Парламентские выборы 28 сентября 2025 года в Молдове завершились уверенной победой партии «Действие и солидарность» (PAS). Проевропейская президентская партия набрала более 50% голосов и получила 55 мандатов – на восемь меньше, чем было до этого. В Кишинёве праздник демократии, в Комрате – ощущение дежавю. Ведь в автономии результаты выглядят как политический антипод остальной страны: по предварительным данным, в Гагаузии PAS набрала всего 3,17% (1 825 голосов), тогда как «Патриотический блок» оппозиции – 82,35% (более 47 тысяч голосов). Такая пропасть в предпочтениях – не новость, но сейчас, после всего произошедшего, она особенно символична.
Политическая ситуация после выборов
PAS закрепила монополию на власть, единолично представляя курс на евроинтеграцию страны. Как заметил политолог Александр Фленкя, правящая партия фактически «выжгла конкурентное поле» – теперь её успехи или провалы станут успехами или провалами всего проевропейского проекта. Ключевое обещание – подписать соглашение о вступлении в ЕС к 2028 году (до конца мандата Майи Санду).
Однако, эта победа далась ценой серьёзного раскола общества. Впервые автономия Гагаузия практически не будет представлена во власти: там PAS поддержали считанные проценты избирателей. Вместо триумфа европейского курса Комрат увидел другую картину – отсюда и разочарование, о котором заговорили гагаузские лидеры. Уже на следующий день после выборов оппозиция организовала митинг и заявила, что не признаёт итоги голосования.
Некоторые комратские политики намекали на судебные иски и даже протесты по образцу прежних «методичек». Ирония ли судьбы, но главными скептиками стала именно та часть страны, которой Кишинёв обещает «светлое европейское будущее». В итоге, у нас страна как бы с двумя правдами: в одной – мандат на реформы и движение в ЕС, в другой – чувство, что мнением автономии снова пренебрегли.
Первые заявления Санду и Гросу: диалог с условиями
В течение десяти дней после выборов центральная власть подала несколько сигналов Комрату. Президент Майя Санду признала необходимость нового подхода: она отметила, что последние годы отношения с жителями Гагаузии были подорваны местными элитами, которые строили популярность на конфронтации с центром. «Нужно ехать в Гагаузскую автономию и гораздо серьёзнее работать с местными жителями. Много лет местные лидеры внушали людям, что Кишинёв – их враг… И это принесло плоды: многие гагаузы считают, что мы, Кишинёв, хотим зла» – констатировала Санду в эфире Moldova 1.
По её словам, центральным властям придётся восстанавливать доверие практически с нуля и доказывать, что они не враги. Президент подчеркнула, что наказания за продажу голосов и другие незаконные действия применялись не потому, что кто-то гагауз, а потому что таковы законы – независимо от региона.
При этом, тон Санду остаётся одновременно строгим и обнадёживающим. Она дала понять, что Кишинёв готов инвестировать в автономию – но при встречном условии «очистки» местной политики.
«Мы должны серьёзно работать с людьми в автономии. Чем быстрее они очистят местную политику от коррумпированных деятелей и доверят управление честным людям, тем больше получат денег из центра, а также выгоды от национальных и международных проектов», — заявила она про Гагаузию.
Иначе говоря, диалог возможен, но начинать Комрат должен с наведения порядка у себя дома.
Председатель PAS Игорь Гросу в послевыборных интервью высказался, признав ошибки центра в отношении автономии:
«С начала независимости политика Кишинёва в отношении Гагаузии была ошибочной. Делались уступки, чтобы успокоить ситуацию… Но это не было решением, это лишь отсрочило проблемы до тех пор, пока Шор не купил местных так называемых политиков», — отметил Гросу.
По его словам, десятилетиями власти предпочитали замалчивать проблемы автономии, переводить какие-то учреждения в Комрат «чтобы не ругаться», вместо того чтобы системно работать с регионом. Теперь же, считает Гросу, нужна «новая стратегия вместо временных уступок»: придётся запастись временем, терпением и настойчивостью, работать сразу на нескольких направлениях — в образовании, юстиции, обеспечении честных выборов и коммуникации.
Санду, и Гросу публично декларируют настрой на перезагрузку отношений с Комратом – пусть и подразумевая, что меняться придётся, прежде всего, самой Гагаузии.
Позиция Комрата: между разочарованием и надеждой
Что же отвечают на это в самой автономии? Заместитель председателя Народного собрания Гагаузии (НСГ) Георгий Лейчу прямо заявил:
«Результаты выборов далеко не отвечают ожиданиям гагаузского избирателя».
По его оценке, исход голосования разочаровал Гагаузию, однако, формирование нового правительства даёт шанс на диалог. В эфире программы Focus Лейчу подчеркнул: «Факт остаётся фактом: результаты известны, мы понимаем, кто будет формировать правительство и по каким правилам страна будет жить ближайшие четыре года».
То есть, спорить с общим итогом никто не собирается – в Комрате скорее задаются вопросом, что эти четыре года принесут автономии. По его словам, партия PAS, получив более 50% мандатов, вынуждена обновить подходы и привлечь к управлению более компетентных людей.
В Комрате давно критиковали правящую команду за провалы – от буксующей реформы юстиции до дилетантов во власти. Если теперь в Кишинёве зазвучат «позитивные нотки», как выразился Лейчу, то есть надежда на изменения и внутри самой партии власти.
Зампред НСГ озвучил надежду, что отношения между Комратом и Кишинёвом станут более конструктивными.
«До сих пор на Гагаузию смотрели через призму Шора, воспринимая всё как деструктивное… Хотелось бы, чтобы это осталось в прошлом», — отметил Лейчу.
В его устах это звучит и как упрёк центру (дескать, хватит видеть в нас только пособников беглого олигарха), и как сигнал готовности разорвать порочный круг взаимного недоверия. Комрат явно желает, чтобы в диалоге с ним перестали фигурировать имя Шора и термин «сепаратизм», а вместо этого речь шла о конкретных проблемах региона.
Гагаузский контекст
Хорошие намерения разбиваются о суровую реальность юридических и политических неурядиц: автономия погрязла в институциональном кризисе. Действующий башкан Евгения Гуцул была приговорена судом к 7 годам тюрьмы – случай беспрецедентный для Молдовы. Народное собрание Гагаузии ответило на это коллективным возмущением. 6 августа, в разгар предвыборной кампании, НСГ и Исполком собрались на экстренное заседание и единогласно приняли резолюцию, осуждающую «неправосудный» приговор в отношении Башкана и провозглашающую защиту особого правового статуса автономии.
Документ, правда, получился преисполненным пафоса – настоящий «политический театр на официальном бланке». Театральность театральностью, но по сути Комрат объявил: приговора не признаём, своего лидера не сдаём. В результате сегодня в автономии парадоксальная ситуация: де-юре у башкана срок, де-факто – её сторонники продолжают считать Гуцул законно избранной главой.
Народное собрание не спешит назначать временного исполняющего обязанности башкана и даже бойкотировало требование организовать новые выборы. К тому же мандат самого Народного собрания истекает – новые выборы в НСГ должны состояться к концу 2025 года, но их подготовка под вопросом. Аналитики уже заговорили об «институциональном коллапсе» в Гагаузии. Органы власти автономии сегодня частично парализованы правовыми противоречиями, что привело к «институциональному коллапсу».
Позиция Комрата в этих условиях жёсткая: не идти на шаг назад, пока центр не проявит готовности к компромиссу. Все помнят, что весной Конституционный суд Молдовы отменил нормы закона, позволявшие Народному собранию участвовать в назначении прокурора Гагаузии – фактически лишил автономию одного из важных полномочий. К моменту выборов доверие между Комратом и Кишиневом опустилось «ниже плинтуса»: башкана посадили, диалог прекратился. На этом фоне даже самые конструктивные сигналы встречают скепсис у сторон.
Что же ждёт отношения Кишинёва и Комрата в ближайшие годы?
Три сценария для центра и автономии
Попробуем смоделировать три варианта – от наилучшего к наихудшему. Ни один из них не гарантирован, но и ни один не невозможен.
- Оптимистичный сценарий: перезагрузка и сотрудничество. Центральная власть и автономия делают шаг навстречу друг другу. Новый министр (или вице-премьер) по взаимодействию с регионами начинает регулярные визиты в Комрат, как предлагала Санду. Создаётся постоянная комиссия центр–Гагаузия, которая разбирает болезненные вопросы – от языковой политики до экономических проектов. Власти публично признают ошибки прошлого и показывают уважение к автономии не только словами, но и делами. Например, в парламенте продвигаются поправки, устраняющие двусмысленности в законе об особом статусе Гагаузии, чтобы подобные прокурорские казусы впредь не возникали.
Со своей стороны, новая гагаузская элита – а она обновится после выборов в НСГ – отмежёвывается от одиозных фигур, связанных с беглыми олигархами. В Комрате делают акцент на решении социальных и экономических проблем, уменьшая градус великой геополитики. Средства из национальных и зарубежных фондов (ЕС, Турция) доходят до автономии без бюрократических проволочек. В результате постепенно растёт доверие населения Гагаузии: если не к проевропейским лозунгам, то хотя бы к тому, что Кишинёв их слышит и уважает.
Диалог, о котором столько говорили, начинает наполняться конкретикой – будь то инфраструктурные проекты или культурные инициативы. Конечно, прежнее недоверие не исчезнет за месяц, но хотя бы появится позитивная повестка. Такой сценарий предполагает от власти мудрость (не победителей, но примирителей) и умение работать в долгую. У Комрата тоже задача непростая: принять протянутую руку, не укусив локоть. Шансы? В теории – есть, особенно учитывая публичные обещания Санду «выстроить отношения практически с нуля». На практике же оптимизм охлаждает сама история молдо-гагаузских отношений, где каждое новое начало слишком быстро превращалось в старый спор. - Инерционный сценарий: статус-кво и затяжное непонимание. Самый вероятный, увы, путь – это продолжение нынешней линии с минимальными коррективами. В этом сценарии Кишинёв ограничится дежурными заявлениями о диалоге, но реальных кардинальных шагов не предпримет. В Комрат могут приехать высокие гости для фотосессий, подпишут пару протоколов о сотрудничестве – и разъедутся, удовлетворённые галочками в отчётах.
Статус-кво сохранится: гагаузские элиты по-прежнему будут играть роль обиженной оппозиции, центральное руководство – делать вид, что всё под контролем. Народное собрание, допустим, проведёт выборы башкана (рано или поздно это случится) – и новым главой автономии станет кто-то из нынешней команды Гуцул или другой яркий критик центра. Диалог сведётся к переписке и редким встречам, на которых каждая сторона говорит о своём. Брюссель и прочие партнёры будут изредка напоминать Кишинёву про необходимость учитывать мнение регионов, но реальных рычагов воздействия у них нет.
В таком сценарии проблемы консервируются, а не решаются. Экономические и административные трудности Гагаузии останутся внутренним делом Комрата, а тот, в свою очередь, продолжит блокировать любые инициативы центра на своей территории (например, реформы в образовании или оптимизацию госучреждений). Политолог Александр Фленкя предупреждает: общая черта ситуации и в Гагаузии, и в Приднестровье в том, что «продолжать удерживать статус-кво без потерь невозможно. Однако пока правящая партия воздерживается от однозначных заявлений». Иначе говоря, заморозка конфликта чревата его постепенным разогревом.
Потери от инерционного сценария не будут мгновенными, но они неизбежны. Комрат рискует окончательно отстраниться от общенациональной жизни, превратившись в «государство внутри государства» с хроническим кризисом институтов. Кишинёв же рискует к концу мандата Санду обнаружить, что пророссийские настроения никуда не делись, а только окрепли на волне обид и разочарований. Тем не менее инерция – привычный выбор для молдавской власти, особенно когда на кону и так достаточно вызовов (экономика, цены, безопасность). - Конфликтный сценарий: эскалация и противостояние. Худший вариант – но и его нельзя списывать со счетов. В этом сценарии красивые слова о диалоге так и останутся словами, а реальность пойдёт по наклонной. Представим, что в Кишинёве решают «закрутить гайки»: силовики арестовывают ещё нескольких лидеров гагаузской оппозиции по обвинениям в коррупции или измене родине, парламент принимает новые законы, урезающие полномочия автономии, либо вовсе инициирует пересмотр особого статуса Гагаузии. Одновременно извне активизируются деструктивные силы: Россия, не сумевшая помешать победе PAS, попробует разыграть гагаузскую карту по полной. В Комрате вспыхивают протесты, радикальная часть местных политиков требует если не независимости, то уж по крайней мере широчайшей автономии вплоть до права вето на внешнеполитические решения Кишинёва.
Обмен любезностями прекращается – начинаются обмены угрозами. Сегодня это выглядит маловероятно: ни у центра, ни у автономии нет ресурсов для открытой конфронтации, да и международные партнёры Молдовы не одобрят силовых методов. Но один неверный шаг может спровоцировать цепную реакцию. В нашем контексте речь скорее о полном политическом разрыве: допустим, Комрат откажется подчиняться решениям центровой власти, а та в ответ введёт временное президентское правление в автономии.
Фантастика? В нынешние турбулентные времена и не такое случалось. Конфликтный сценарий может реализоваться, если совпадут несколько факторов: жесткая линия Кишинёва (например, под давлением внутриполитического кризиса) и готовность части гагаузского общества идти до конца.
Итогом может стать самый большой раскол Молдовы со времён Приднестровского конфликта. Ясно, что проиграют все – кроме, пожалуй, внешних игроков, которым только и надо дестабилизировать страну. Именно опасения такого развития удерживают власти от крайностей: понимание, что «слом системы» грозит взрывом, пока охлаждает самые горячие головы по обе стороны баррикад.
Заключение: вопросительный знак вместо точки
Послевыборная Молдова вошла в новый политический цикл с той же старой проблемой: как выстроить отношения центра и автономии, чтобы страна двигалась вперёд, а не буксовала на месте. С одной стороны, есть все формальные условия для прогресса – монобольшинство ПАС, поддержка Запада, декларируемое желание начать диалог с регионами.
С другой – есть пропасть недоверия, усталость от невыполненных обещаний и ощущение, что Кишинёв говорит на языке, которого в Комрате не понимают (да и не очень хотят понимать). В одной из аналитических колонок мы описали молдавский евроинтеграционный курс как «монолог вместо диалога». Хочется верить, что после этих выборов монолог всё-таки сменится диалогом – без кавычек. Пока же оптимизм звучит в унисон с осторожностью. Да, и Санду, и Гросу посылают правильные сигналы: признали ошибки, пообещали работать системно, восстанавливать доверие шаг за шагом.
Да, в Комрате тоже всё громче здравый призыв: хватит меряться амбициями, давайте искать компромиссы. Но хватит ли этого импульса, учитывая шлейф обид и взаимных претензий? Не превратится ли обещанная «перезагрузка» в очередную перезарядку старых ружей на стене – которые, как известно, к концу действия могут выстрелить? Ответы на эти вопросы станут яснее в ближайшие месяцы. А пока диалог между Кишинёвом и Комратом остаётся скорее надеждой, чем реальностью – осторожной надеждой с большим знаком вопроса.
