Спикер гагаузского парламента утверждает, что уходит не из-за давления, а ради здоровья – ведь у него припасены невиданные 90 дней неиспользованного отпуска. Заявление чиновника выглядит столь же убедительно, как обещание «уйти на минутку и вернуться»: формально звучит как отпуск, а по сути тянет на полноценную отставку.
Председатель Народного собрания Гагаузии Дмитрий Константинов объявил о сложении полномочий, подчеркнув, что это личное решение без внешнего нажима. «Я подал заявление об отставке… Никакого давления на меня не было… Я просто решил заняться своим здоровьем. Тем более, что у меня есть 90 дней неиспользованного отпуска», – заявил он после заседания президиума, явно стараясь придать уходу ореол планового «отпуска по собственному желанию».
72-летний Константинов – не новичок в гагаузской политике. Зоотехник по образованию и бизнесмен, он впервые стал депутатом еще в 1995 году, возглавлял Народное собрание в 2013–2016 годах, а затем вновь занял спикерское кресло 4 февраля 2022 года – тогда его избрали председателем лишь с 15-й попытки на волне затяжного политического кризиса.
За четверть века Константинов приобрел репутацию цепкого политического игрока, имя которого всплывало и в скандалах (например, обвинения в подкупе избирателей в 2016 году привели к аннулированию его мандата). Теперь же, на исходе мандата нынешнего созыва, опытный спикер демонстративно складывает полномочия под аплодисменты «собственного здоровья» – или под чью-то негромкую подсказку за кулисами?
Что говорит закон
Правовые нормы не разделяют эйфории насчет «волшебных 90 дней» и проводят чёткую грань между отпуском и отставкой. Регламент Народного собрания Гагаузии (Закон АТО Гагаузия № 59-XXIV/VII от 09.07.2024) прямо оговаривает процедуру сложения полномочий спикера.
Председатель не может просто уйти и не вернуться, помахав залу рукой – требуется официальное решение парламента. Так, пункт (3) статьи 9 Регламента гласит:
«Председатель Народного Собрания и его заместители могут сложить свои полномочия досрочно путем подачи письменного заявления, которое оглашается на ближайшем заседании Народного Собрания. На основании заявления Народное Собрание принимает постановление об отставке Председателя Народного Собрания…»
Иными словами, отставка – это не личное волеизъявление, а формальная процедура, требующая утверждения большинством в зале. Сам Константинов сообщил, что президиум поддержал его заявление, однако, окончательное слово остается за депутатами на пленарном заседании. Прецеденты подтверждают этот порядок: например, в 2017 году Народное собрание отдельным постановлением «приняло отставку» тогдашнего спикера Александра Тарнавского. Таким образом, сколь бы благовидно ни выглядело заявление об уходе «в отпуск», юридически оно равносильно прошению об увольнении – и должно быть оформлено соответственным постановлением парламента.
Не менее красноречив и Трудовой кодекс относительно фантастических запасов неиспользованного отдыха. Статья 118 (п. 4) ТК РМ категорична: «Запрещается непредоставление ежегодного оплачиваемого отпуска в течение двух лет подряд…». Проще говоря, законом не допускается, чтобы сотрудник не брал отпуск два года подряд – ни по собственной прихоти, ни по воле начальства. Ежегодный отпуск – это не абстрактная привилегия, а право, которое должно реализовываться как минимум раз в два года (а лучше – ежегодно).
Более того, накапливать отпуск “про запас” сверх разумных пределов нельзя: неиспользованные за год дни можно перенести лишь на следующий год и они должны быть использованы в течение 18 месяцев, иначе попросту сгорают. Законодательство как бы предостерегает чиновников и работодателей от соблазна превращать отпускные в бесконечный накопительный фонд.
Если верить Константинову, он умудрился собрать целые 90 дней оплаченного отдыха – то есть де-факто не уходил в отпуск минимум три–четыре года. Такая трудовая аскеза выглядит сомнительно с точки зрения закона: либо в Народном собрании грубо нарушали нормы ТК, либо часть этих дней уже давно превратилась в тыкву (и уж точно не могла «манной небесной» свалиться на голову спикера). Иначе говоря, «90 дней отпуска» – это либо мифическое число, либо признак того, что правила игры для власти и простых смертных различаются.
Что на самом деле означает 90 дней отпуска
Зачем же громко заявлять об «отпуске», если по факту речь об отставке? В политическом контексте ответ прост: «отпуск» звучит нейтральнее, чем «уход с поста». Отставка ассоциируется с поражением, скандалом или давлением, тогда как отпуск – всего лишь временный перерыв, почти курорт. Константинов, сделав акцент на своих накопленных днях отдыха, пытается сместить акценты: мол, не бегу с тонущего корабля, а всего лишь воспользуюсь положенным мне отпуском. Это классический прием политического камуфляжа.
Формально спикер может даже остаться депутатом до истечения мандата созыва – просто 90 дней его не будет видно на работе.
Фактически же он слагает полномочия главы парламента навсегда (по крайней мере в рамках данного созыва), уступая место преемнику. Разница между отставкой и отпуском тут примерно как между разводом и «временной разлукой»: первое – окончательно и бесповоротно, второе – будто бы по обоюдному согласию и с надеждой на возвращение. Однако, 90 дней – срок явно достаточный, чтобы доработать до выборов нового состава парламента в марте и тихо раствориться в тени истории.
Стоит подчеркнуть, что ни один рядовой сотрудник не может просто взять и уйти на три месяца отдыха без чрезвычайных оснований. А уж сослаться на «мне начальство должно три месяца отпуска, я накопил» – и подавно. Для большинства граждан звучит фантастично: кто-то годами не бывал в отпуске, но в итоге ему сваливаются «три месячных оклада с неба»? В народе такую удачу иронично называют «манной небесной», и сравнение тут напрашивается само собой.
Политик, десятилетиями обживавший власть, внезапно обнаруживает сокровищницу неиспользованных отпускных – как клад, зарытый под ковром кабинета. Конечно, скептики усмехнутся: в реальности Константинов просто нашел красивую отговорку, чтобы покинуть пост без лишнего шума. 90-дневный отпуск – отличный эвфемизм, позволяющий избежать слов «уволен», «отстранен» или «ушел под давлением». Одним махом образ благородной жертвы трудоголизма заслоняет возможные политические причины ухода.
Политическая тишина или кадровая чистка?
Отставка спикера произошла на удивление тихо – сразу после заседания президиума, без бурных дебатов и драматических заявлений о разногласиях. Сам Константинов несколько раз повторил, что «никакого давления… не было, никаких указаний не получал», явно стараясь предупредить слухи о вынужденном характере своего шага. Но в политике, как известно, чем громче опровержение, тем сильнее подозрения. Его слова “на меня не оказывалось давления” звучат почти как дежурная мантра, которая зачастую означает обратное. В кулуарах поговаривают, что спокойная сцена ухода может скрывать серьезные подковерные процессы.
Не секрет, что Гагаузия переживает смену политического ландшафта: срок полномочий нынешнего созыва НСГ истек 12 ноября, впереди – новые выборы депутатов в марте. Весной сменилась и верхушка автономии: новый башкан (глава Гагаузии) Евгения Гуцул, поддержанная партией «Шор», формирует свою команду. Константинов же принадлежит к старой гвардии гагаузских элит, который вряд ли входил в ближний круг новой власти. Вспомним недавний эпизод: Народное собрание под его руководством долго не утверждало состав Исполнительного комитета (правительства) автономии, затягивая процесс из-за споров о структуре и кандидатурах. Можно предположить, что отставка спикера – часть негласной «кадровой перезагрузки» перед приходом нового созыва. Уход Константинова убирает с доски влиятельную фигуру, потенциально способную мешать новым игрокам. Вопрос лишь в том, добровольно ли ветеран уступил дорогу или его тактично попросили удалиться.
Есть версия, что центральные власти в Кишинёве тоже не остались в стороне. За пару недель до отставки глава Службы информации и безопасности (СИБ) Александр Мустяцэ навещал Комрат, обсуждая подготовку к выборам. Возможно, речь шла и о необходимости обновления руководства Народного собрания для спокойного проведения кампании.
Нельзя забывать, что Гагаузия последние годы балансирует между влиянием пророссийских сил (тот же Шор) и контролем центра. Удаление старого спикера могло стать компромиссным решением, устраивающим всех: и новую башканшу, желающую своих людей наверху, и Кишинёв, стремящийся ослабить пророссийскую оппозицию. Константинов, несмотря на весь его опыт, мог оказаться пешкой, которую тихо сняли с доски в рамках большой игры.
В итоге, имеем показательно благостную картину: политическая тишина – никакого скандала, спикер сам уходит «отдыхать». Однако отсутствие открытого конфликта не отменяет факта кадровой чистки. Просто производится она в характерном для местной политики стиле: через кулуарные договорённости, мягкие формулировки и перевод стрелок на личные мотивы. 90 дней отпуска в данном случае – это не про санаторий и море, а про трехмесячную фору для переформатирования власти. За это время депутаты, скорее всего, изберут и. о. спикера из числа заместителей, а там и новые выборы не за горами. Константинов же, отдохнув или сделав вид, что отдыхает, уйдет в политическую тень – без должности, но и без скандального шлейфа.
Отставка vs. отпуск – в этой истории границы между понятиями стерлись до неузнаваемости. Формально Дмитрий Константинов берет паузу, фактически – ставит точку. Закон требует назвать вещи своими именами, и Народное собрание, вероятно, вскоре оформит его уход постановлением, поставив точку над i. Но в массовом восприятии останется именно то, на чем настаивал сам политик: картинка умудренного властью человека, который «решил заняться здоровьем» и удалился, прихватив с собой таинственный мешочек в 90 дней отпускных. Что ж, красивый сюжет – почти без конфликтов и злодеев. Только вот верится в него примерно так же, как в манну небесную, которая вдруг падает с небосклона исключительно для избранных.
Вывод? В политике Гагаузии, похоже, взят курс на тихую смену декораций. Ироничная ситуация с “отпускником” Константиновым стала ярким символом этой смены: когда старую власть провожают не шумными скандалами, а тихо и аплодисментами за заботу о здоровье. Но за шутками про волшебные 90 дней проступает серьёзный подтекст – обновление системы. А уж действительно ли никто не давил на спикера, или его уход организовали в лучших традициях молдавской политики – вопрос риторический. Главное, что театр политических кулис отыграл свою сцену без лишнего шума. Теперь зал затаил дыхание в ожидании новых актеров и, возможно, новых спектаклей после мартовских выборов. Один акт закончился – занавес опускается на 90 дней, а там глядишь, и новая пьеса начнется.
