Загородный дом, отрезанный от мира. Сломанная машина, оборванные телефонные провода, усыплённые собаки и… труп в кабинете.
Классика жанра? Да. В Гагаузском национальном театре имени Диониса Танасоглу эта классика обрела новое дыхание. На сцене — не просто детективная пьеса «Восемь любящих женщин» Робера Тома, а настоящая драма «Восьми разгневанных женщин». Холодная, изящная фабула французского детектива столкнулась с живой, страстной, порывистой душой гагаузской культуры. И произошел творческий взрыв.
Представьте: в вашем воображении хрустальную сферу, идеальную и холодную. Это – пьеса автора. Внутри неё вспыхивает молния. Сфера трещит и из неё вырывается на волю живая, дышащая, кричащая правда. Примерно так родился этот спектакль.
Суд присяжных в зрительном зале
С первых минут вы – не просто зритель. Вы – присяжный на самом запутанном процессе сезона. Вам предстоит расследовать убийство Марселя, хозяина дома, того единственного мужчины, который, не появляясь в ходе спектакля, остается главным действующим лицом.
Вокруг – восемь женщин трёх поколений. Восемь характеров, восемь амбиций. Жена, теща, сестра, дочери, свояченица, экономка, горничная… все – в своем отдельном амплуа. И все – подозреваемые.
Режиссер, заслуженный артист РМ Дмитрий Коев, бросает зрителя в кипящий котел страстей, предоставляя самим разгадывать сложный ребус. Героини ведут филигранную дуэль, каждая мастерски скрывает свои секреты.
Вы будете подозревать всех по очереди, менять свое мнение каждые десять минут и в итоге, скорее всего, ошибётесь. Это непредсказуемая и очень «игручая» история, в ней можно хулиганить. Режиссер с актрисами воспользовались и «нахулиганили» фейерверк страстей, показав, как вскрывается сущность человека в экстремальных условиях.
Убийца – правда
Главная интрига этой постановки – не в том, кто вонзил нож в хозяина (он, как выясняется, бутафорский). «Спектакль» затеян с целью – вскрыть нарыв лжи, сорвать маски притворства и обмана. Женщины, загнанные в угол, начинают обнажать свои истинные лица. В зале слышно, как с шипением выходит пар их скрытых обид и тайн.
Вердикт спектакля прост: мужчину убивает правда. Та самая правда, что вылезает из женщин, которые при нём всегда были не искренни. Его убивает реальность, в которой каждая любила не Марселя, а собственные иллюзии.
Язык как ключ к душе
Особая магия этой постановки – в гагаузском языке. Казалось бы, французский шик и гагаузская прямота, что может быть несовместимее? Но именно этот союз рождает невероятную химию. Остроумные диалоги, произнесенные на гагаузском, приобретают выразительность, глубину и искренность. Язык становится мостом, по которому зритель проходит прямо в сердцевину события.
Родная речь делает чужой сюжет знакомым и близким. Зритель забывает, что это перевод. Кажется, такая история с ее страстью, ревностью, отчаянием и гневом могла произойти и в Гагаузии, с нашими людьми. Настоящая драма не знает границ и на родном языке звучит особенно пронзительно.
Актрисы признаются, что играть на гагаузском – это иная степень погружения. Каждая интонация, каждое слово несут в себе многовековой культурный код. Когда героини ссорятся, в их споре слышны отголоски настоящих семейных драм, знакомых каждому в зале. Когда признаются в любви или ненависти, чувствуется подлинность чувств, лишенных театральной условности.
Не спектакль, а чувство
Есть постановки, которые просто смотришь, а есть те, которые чувствуешь. Спектакль «Восемь разгневанных женщин» – именно такой случай. Это не просто два часа детективного напряжения. Это борьба характеров, парад актерских работ, режиссерских находок, каскад эмоций – от язвительного смеха до леденящего душу отчаяния.
Это – смелая заявка на то, что национальный театр может и должен говорить со зрителем на вечные темы, облекая их в современные, яркие и понятные формы.
Анна Харламенко:
Он дарит зрителю возможность сопереживать, смеяться и размышлять на родном языке, подтверждая мудрую мысль основателя театра Диониса Танасоглу: «Народ без театра – мёртв». И доказывая: народ, способный на подлинное искусство, более чем жив. Его сердце бьется сильно и громко, а голос звучит уверенно и страстно на языке своих предков, в ритме своего времени.
Отчуждение стало своим
Парадокс: французская пьеса о далеких от гагаузской реальности персонажах вдруг стала своей. Особенно выразительно на гагаузском языке звучат те самые «перетекания» подозрений, когда обвинения, словно раскаленная лава, переходят от одной героини к другой. Скорость, с которой меняются эмоции, естественность диалогов – все это стало возможным потому, что актрисы говорили на языке своего сердца, а не просто заученного текста.
Смелая режиссерская и художественная позиция – ставить французскую пьесу на гагаузском, переосмыслить её, позволить страстной народной ментальности пронизать диалоги. В результате, легкая ирония оригинала уступила место драматизму постановки.
Спектакль стал живым доказательством того, что классические произведения мировой драматургии не просто можно, но и нужно переводить на родной язык, наполняя их новой жизнью и смыслами. Французский детектив в гагаузском обрамлении зазвучал и современно, и актуально, обнажив простую истину: настоящие страсти не знают языковых границ.
Национальный колорит без фольклора
Театр ограничился только родной речью, избежав соблазна наполнить спектакль этнографическими деталями. Гагаузский дух здесь не во внешних атрибутах, а в самой сути – в манере держаться, в эмоциональной открытости героинь, в той особой страсти, с которой они проживают каждое мгновение.
Родная речь стала тем волшебным мостом, который соединил классический сюжет с гагаузской ментальностью, лишенной фальшивой жеманности. Гагаузский язык сделал этих женщин ближе к нам. Кажется, будто эта история происходит не где-то во Франции, а здесь, в соседнем доме.
Парад актерских работ
Эту пьесу я смотрела в блестящей московской постановке Всеволода Шиловского. Испортить впечатление не хотелось.
Не подвели – очень достойный спектакль. Были шероховатости, они на премьерах всегда есть, но пройдет пару-тройку спектаклей и всё сгладится.
Когда стало известно о премьере, мелькнуло в голове любопытство: а как театр соберёт на сцене восемь женщин разных возрастов – уникальный ансамбль, где каждая актриса – отдельная планета со своей гравитацией.
Смогли! Привлекли и женский состав труппы и новеньких, школьниц, не имеющих актерского опыта. Готовились серьезно удивлять и удивили, создав атмосферу света, языка, образов.
Познакомьтесь с этим созвездием талантов:
Валентина Терзинова, Валентина Гюмюшлю, Елена Данажи, Наталья Иванчук, Наталья Манастырлы, Полина Реджепова, Светлана Генова, Ева Димитрова, Диана Драгушан и невидимый Михаил Гагауз (директор театра), главный человек любящих, но разгневанных женщин. Все вместе — они пребывают в удивительной актерской гармонии.
Привлекли внимание публики дебютантки, самые юные исполнительницы – школьницы Ева и Диана. Им достались сложные и поворотные роли. И они справились. Именно их героини – протест против фальшивой несправедливости взрослых, та искра, что поджигает бикфордов шнур всеобщего конфликта. В их глазах – подлинное смятение и боль, что делает финальное разоблачение еще более горьким. Яркий дебют молодежи – доказательство и того, что будущее гагаузского театра в надёжных руках.
За кулисами, создавая целостный образ пространства и времени, трудились Наталья Паладий (худрук театра), Дмитрий Стефогло (сценография), Наталья Константинова и Лидия Тодиева (костюмеры), Ольга Якимченко (хореограф – Тирасполь), специалисты по звуку, свету, декорациям.
Игра как поединок: танец, ссора, ненависть
Четыре месяца упорных репетиций выковали из этого материала игру достойного качества. И это видно в каждой сцене спектакля.
Они ссорятся красиво – так, что зритель замирает, ловя каждое язвительное замечание, каждый взгляд, политый ядом. Это не диалоги, а поединки на острых, как булавки, словах.
Анна Харламенко
