Виталий Гайдаржи
Несмотря на автономию, закон 2018 года и ежегодное финансирование “на спасение языка”, гагаузский язык в Гагаузии продолжает угасать. Официально обладая равным статусом с государственным и русским, он почти не используется во властных институциях, вытеснен из школ и медиа русским языком. Эта редакционная колонка анализирует политические, культурные и управленческие провалы, приведшие к языковому кризису, и предлагает конкретные шаги для возрождения гагаузского языка – пока не стало слишком поздно.
Гагаузский язык: официально живой, фактически исчезающий
Гагаузский язык – один из символов идентичности гагаузского народа – сегодня относятся к исчезающим языкам. По классификации ЮНЕСКО его жизнеспособность оценена как «несомненно уязвимая», то есть под серьезной угрозой исчезновения. Формально в Гагаузской автономии три государственных языка – гагаузский, молдавский (румынский) и русский. Однако реальное положение прямо противоположно статусу на бумаге: гагаузский крайне редко звучит в официальном общении, да и то в основном на уровне символических приветствий или фольклорных мероприятий. В переписях населения фиксируется сокращение числа людей, владеющих родным языком, особенно среди молодежи. По данным соцопросов, лишь около половины этнических гагаузов свободно говорят по-гагаузски – тревожный показатель для языка, который лежал в основе создания автономии.
Причины столь парадоксальной ситуации – политический, культурный и управленческий кризис вокруг языка. Исторически гагаузский был вытеснен на периферию: еще в советское время его преподавание в школах прекращалось, и целые поколения выросли без грамотности на родном языке. Закрепилось восприятие гагаузского как “домашнего” наречия, непригодного для публичной сферы. После обретения автономии в 1994 году ожидалось возрождение языка – ради этого, во многом, Гагаузия и создавалась. Были основаны профильные институты (Главное управление образования и культуры, научно-исследовательский центр им. Маруневич и др.), принят специальный закон о языке, ежегодно закладываются средства на его развитие. Но 30 лет спустя реальность все так же неутешительна: язык продолжает исчезать из обихода. Одна из основных задач создания автономии – сохранение языка – не выполнена.
Политическая воля и кадры:
закон есть, исполнения нет
В 2018 году Народное собрание Гагаузии приняло Закон “О расширении сферы применения гагаузского языка”, предназначенный создать полноценную языковую среду. Документ предусматривал широкий перечень мер: от введения обязательного использования гагаузского на заседаниях властей до языковых квот в образовании, медиа и публичном пространстве. Закон также обязывает высших должностных лиц автономии владеть гагаузским языком и применять его при исполнении служебных обязанностей – с 2021 года это стало обязательным требованием для членов Исполкома, депутатов, руководителей управлений, полиции и судов. За неисполнение языковых норм формально предусмотрена ответственность, однако де-факто оказалось, что привлечь чиновников к ответу практически невозможно без поправок в национальное законодательство. В итоге, нормативные требования остались на бумаге.
Институциональный провал №1 – саботаж и выборочное исполнение закона. Высшее руководство автономии не проявило политической воли для полного внедрения языкового закона. Бывший башкан Ирина Влах, подписавшая закон в 2018-м, позже сама же воспротивилась отдельным его положениям, ссылаясь на надуманные предлоги о «дискриминации». Требование знания гагаузского для членов Исполкома она фактически заблокировала, не подписав поправки о проверке владения языком. Тем не менее исполнительная власть автономии зашла так далеко, что трактовала языковые требования как противоречащие принципам равенства – вопреки очевидной логике сохранения национальной культуры. В результате сегодня значительная часть местных руководителей и чиновников не говорит по-гагаузски.
Кадровая политика в автономии демонстрирует провал: за годы самостоятельности так и не создан корпус управленцев, свободно работающих на гагаузском. Не установлены прозрачные механизмы проверки и стимулирования языковой компетенции сотрудников органов власти. Получается порочный круг: власти требуют язык от общества, но сами подают плохой пример, продолжая общаться на русском. В результате молодежь видит, что для карьеры в Гагаузии знание гагаузского вовсе не обязательно – и делает соответствующие выводы.
Институциональный провал №2 – отсутствие реальной ответственности. Местное законодательство не подкреплено действенными санкциями. Как признают сами депутаты, наказать за неисполнение языковых норм сейчас практически невозможно. Ни один руководитель не был уволен или понижен за незнание гагаузского. Нет и моральной ответственности: СМИ регулярно фиксируют, что публичные выступления башкана, членов Исполкома, депутатов ведутся преимущественно на русском, несмотря на прямую норму закона. Итогом недостатка политической воли стало то, что язык почти исчез из официального пространства. Документооборот и переписка ведутся на русском или румынском; подавляющее большинство заседаний местных советов, комиссии и совещания идут на русском. Гагаузский используется “для галочки” – например, открыть заседание на гагаузском и тут же перейти на русский под предлогом удобства. Даже вывески и реклама, которые по закону должны дублироваться на гагаузском, не всегда ему следуют: в городах до сих пор много надписей только на русском. Таким образом, ключевой закон автономии в языковой сфере фактически саботирован.
Образование: родной язык на вторых ролях
Самый болезненный узел – система образования. Школа – ключ к выживанию языка, но в Гагаузии школа стала одним из факторов его утраты. Сегодня около 95% школ в автономии обучают детей на русском языке, гагаузский же фигурирует лишь как отдельный предмет. По сути, новые поколения гагаузов воспитываются как русскоязычные с небольшим курсом “родного языка” несколько часов в неделю. Итог предсказуем: дети не овладевают свободно гагаузской речью, многие стесняются говорить на нем и воспринимают его как сугубо учебный предмет. На выпуске из школы значительная часть молодежи способна написать сочинение по-гагаузски для экзамена, но не вести беседу на бытовом уровне.
Институциональный провал №3 – провалы системы образования. Формально в учебных программах значатся занятия по гагаузскому языку и литературе, истории и традициям гагаузского народа. Однако, качество преподавания оставляет желать лучшего. Долгие годы не было достаточных учебников и методик; лишь недавно утверждены новые стандарты орфографии и изданы современные словари. Не хватает квалифицированных педагогов – молодые специалисты сами зачастую слабо владеют языком. Подготовка учителей стала узким местом: лишь единицы ежегодно выпускаются из Комратского университета по данной специальности, часть предпочитает уехать или сменить сферу из-за низких зарплат. В результате в ряде школ родной язык ведут люди пенсионного возраста или вовсе не по профилю, энтузиасты без специального образования.
Закон 2018 года попытался исправить ситуацию, предусмотрев билингвальное обучение в начальной школе. С 2020 года постепенно вводится преподавание двух предметов на гагаузском языке – труда (технологического воспитания) и изобразительного искусства – в тех школах, где все остальное обучение ведется на русском. Каждый год программа охватывает новый класс: в 2020-м – первые классы, в 2021-м – первые и вторые и т.д. За часы преподавания на гагаузском учителям доплачивают двойной оклад, стимулируя переход на родной язык. Казалось бы, это прорывная инициатива. Но охват пока ограничен: даже по официальным данным, на первом этапе участвовали лишь 39 учителей из 25 учебных заведений во всей Гагаузии. К 2023 году программа добралась до 3-4 классов, но русский язык по-прежнему доминирует во всех остальных предметах, включая математику, науки, географию и пр. Таким образом, ребенок большую часть дня учится и общается на русском, переключаясь на гагаузский лишь на отдельных уроках. Этого явно недостаточно для полноценного языкового развития.
Есть и сопротивление на местах. Некоторые директора и родители относятся к расширению гагаузского настороженно. В 1990-е годы попытки вести преподавание на гагаузском встретили мощное сопротивление родителей, боявшихся снизить качество образования детей. Отголоски этих страхов живы до сих пор. В итоге за 30 лет автономии, удалось лишь ввести изучение гагаузского в детсадах и частично перевести на него уроки рисования и труда. Остальное учебное время дети продолжают жить в русскоязычной среде. Более того, выпускники школ Гагаузии зачастую не имеют достаточного уровня ни в гагаузском, ни в государственном румынском языке. Это прямое следствие того, что родной язык фактически отодвинут на вторые роли в образовании.
Все вышеперечисленное – результат стратегических ошибок управления образования. Не была своевременно разработана и внедрена эффективная модель многоязычного обучения, при которой гагаузский занимал бы достойное место наряду с русским и румынским. Отсутствует интегрированный подход: усилия по отдельным проектам (пилотные классы, курсы для учителей) не подкреплены системной работой с семьями, мотивацией учеников, модернизацией содержания преподавания.
Средства и институты:
парадоксы бюджетной поддержки
Каждый год из бюджета автономии выделяются специальные деньги “на спасение гагаузского языка”. В соответствии с законом создан Фонд спасения языка, на который должно идти не менее 2% собственных доходов бюджета Гагаузии. В 2025 году на эти цели заложено около 6 миллионов леев (примерно 330 тысяч долларов), а в 2026 планируют увеличить до 6,3 млн. На первый взгляд, сумма немалая для небольшого региона. Однако как тратятся эти средства и дают ли они эффект?
Институциональный провал №4 – недостаточная эффективность и контроль за расходами. Реализация языковой программы разбросана по нескольким ведомствам – образованию, культуре, научному центру, телерадиокомпании GRT – и четкой системы оценки эффективности нет. Отчеты Исполкома за 2022 год показывают, что из ~5,75 млн леев, заложенных на программу, были профинансированы разнообразные мероприятия]. Например, Главное управление культуры потратило около 0,65 млн леев на выпуск литературы: журнал Союза писателей, детский журнал «Guguşçuk», сборники сказок и стихов на гагаузском, караоке-диск с детскими песнями и т.п.. Безусловно, издание книг и фольклорных материалов – дело нужное, но ориентировано оно в основном на узкую аудиторию энтузиастов. Главное управление образования за тот же год израсходовало лишь ~342 тыс. леев, в основном на доплаты учителям и стимулы школам. Эти деньги обеспечили выплаты 39 педагогам в начальных классах (двойной оклад за уроки на гагаузском) и единовременные надбавки нескольким молодым учителям-специалистам. Сотни тысяч леев фонда остались неосвоенными, перенеся ряд запланированных мероприятий на следующий год.
При этом, ключевые пробелы остаются недофинансированными. Так, крайне мало средств вкладывается в повышение квалификации учителей, разработку современных учебных программ, создание медийного контента для молодежи. Телерадиокомпания GRT по закону должна была довести долю передач на гагаузском до 75% к 2020 году, однако на практике эти нормы не обеспечены финансированием и контролем. Сегодня региональное ТВ и пресса преимущественно русскоязычны. Таким образом, деньги из фонда языка не приводят к кардинальному расширению присутствия гагаузского в медиапространстве. Можно выпустить хоть десяток сборников сказок, но если молодое поколение не видит и не слышит родной язык в телевизоре, интернете, на улицах – влияние таких мер будет ограниченным.
Еще одна проблема – прозрачность и приоритеты. Распределение средств фонда утверждается комиссией Исполкома, публикуются постановления, но широкого обсуждения нужд языкового возрождения не ведется. В результате немалая часть бюджета уходит на разовые культурные акции (конкурсы пьес, концерты, юбилеи), которые хоть и важны для поддержания самоуважения, но мало влияют на ежедневное использование языка. Нет фокуса на долгосрочные проекты: например, созданию цифровых ресурсов (онлайн-словарей, приложений для изучения языка), поддержке молодежных инициатив (кружки, лагеря с погружением в языковую среду) уделяется недостаточно внимания. Научно-исследовательский центр имени Маруневич, ответственный за языковую политику, занимается в основном академическими вопросами стандартизации языка, но не вовлечен активно в массовую просветительскую работу. Складывается впечатление, что бюджет есть, а стратегии нет – деньги рассредоточены тонким слоем, без концентрации на ключевых задачах. Это типичная управленческая проблема: имитируются усилия (отчеты полны перечислением мероприятий), но реальные показатели – уровень владения языком, доля его применения – почти не улучшаются.
Наконец, ответственность за финансирование сохранения языка несет не только автономия, но и центральные власти. Кишинёв заявляет о поддержке, но в основном ограничивается покрытием зарплат учителей гагаузского языка (через общенациональные трансферты). Целевых программ от государства нет – Молдова до сих пор не ратифицировала Европейскую хартию региональных языков, и статус гагаузского фактически обеспечивается лишь региональным законодательством. Это создает дополнительные риски, особенно на фоне политических трений: любая смена конъюнктуры может отразиться на финансировании. Впрочем, даже при текущем уровне ресурсов Гагаузия могла бы добиться большего, если бы выстроила эффективное управление проектами по поддержке языка. Пока же институты, призванные спасать язык, работают недостаточно слаженно и результативно.
Что делать: пути выхода для политики,
культуры и управления
Положение критическое, но еще не безнадежное. Гагаузский язык можно спасти, если превратить многочисленные декларации в последовательные действия. Вот конкретные шаги, которые необходимо предпринять власти Гагаузии (при поддержке центра) – политически, культурно и управленчески:
- Политическая решимость и контроль исполнения. Требуется заново утвердить на самом высоком уровне приоритет сохранения языка. Народное собрание и новый башкан должны публично и регулярно отчитываться о реализации языкового закона. Необходимо ввести механизм ответственности: например, предусмотреть в регламентах, что заседание Исполкома или совета недействительно, если не соблюден языковой режим. Раз нельзя штрафовать по Админкодексу, можно применять политические рычаги – от выговора чиновнику до увольнения за игнорирование государственного языка автономии. Следует создать постоянно действующую комиссию по мониторингу при Народном собрании, которая будет отслеживать, как органы власти выполняют нормы о языке, и публиковать результаты. Политическое руководство обязано показать личный пример: выступать в местных СМИ преимущественно на гагаузском (как прямо требует закон, переходить на него в публичных дискуссиях. Без демонстрации ценности языка “сверху” трудно ожидать изменений “снизу”.
- Кадровая политика и мотивация. Нужна программа тотального обучения госслужащих гагаузскому языку. Можно привлечь ресурсы Турции или международных фондов для организации интенсивных курсов для чиновников, полицейских, судей – с обязательной сдачей экзамена. Для новых кадров при приеме на работу в органы автономии сделать знание гагаузского одним из ключевых критериев (как уже установлено, но фактически не применяется). Ввести систему поощрений: например, доплаты к окладу за подтвержденное владение языком (аналогично учителям). Превратить знание гагаузского в конкурентное преимущество: дать понять, что карьерный рост будет гораздо быстрее у тех, кто двуязычен. Рассмотреть возможность учреждать ежегодные премии или почетные звания для лучших учителей, журналистов, чиновников, внёсших вклад в развитие языка – это повысит престиж работы с родным языком.
- Реформа образования – от детсада до вуза. Спасти язык без коренной перестройки образовательной политики невозможно. Необходимо расширить билингвальное обучение: поэтапно увеличить число предметов, которые преподаются на гагаузском, с начальной школы до лицея. Обязательным должно стать полноценное дошкольное двуязычие: каждый детский сад – гагаузско-русский или гагаузско-румынский, чтобы ребенок с малых лет слышал и говорил на родном языке ежедневно. Параллельно нужно модернизировать методики преподавания: уйти от зубрежки к практическому общению, ролевым играм, творческим заданиям на гагаузском, чтобы дети воспринимали язык как живой инструмент, а не как мертвую грамматику. Комратскому госуниверситету следует открыть больше бюджетных мест и программ переподготовки для учителей гагаузского, привлекать молодежь льготами и стипендиями. Каждая школа автономии должна стать очагом сохранения языка, а не могильником. Для этого критически важно заручиться поддержкой родителей – проводить кампании, разъясняя, что билингвальное образование не помешает, а наоборот улучшит шансы детей (многоязычные дети показывают лучшие когнитивные способности). Без изменения установок родителей любые реформы могут саботироваться изнутри.
- Культурно-медийное перезагружение. Вернуть язык в повседневную жизнь поможет современный культурный продукт. Нужно инвестировать в создание контента на гагаузском, привлекательного для молодежи: от Youtube-каналов и TikTok-роликов до сериалов и музыки. Квоты для GRT должны неукоснительно соблюдаться – или руководство меняется на более заинтересованное. Возможно, стоит создать отдельный молодежный канал или онлайн-платформу на гагаузском языке, где не новости дублировать, а делать оригинальный развлекательный и образовательный контент. Провести конкурсы среди блогеров, журналистов, творческой молодежи на лучший проект на гагаузском с приличными грантами из фонда языка. Культура языка должна выйти за рамки народных танцев и фестивалей; она должна войти в телефоны и компьютеры юных гагаузов. Кроме того, следует расширять практику языковых клубов, разговорных встреч в городах и селах, чтобы у людей были площадки именно для общения на гагаузском, а не только для слушания лекций. Стоит подумать и об экономических стимуллах: например, сниженная арендная плата или гранты для кафе, которые проводят вечера гагаузской поэзии или музыки, скидки для бизнесов, выпускающих продукцию с этикетками на гагаузском и т.п. Задача – сделать использование языка престижным и модным.
- Оптимизация бюджета и проектов. Финансовые ресурсы надо сфокусировать на приоритетах. Провести аудит эффективности всех мероприятий по линии Фонда спасения языка за последние годы: что реально дало прирост говорящих, а что было формальностью? Перенаправить средства: меньше тратить на разовые имиджевые акции, больше – на системные вещи (образование, медиа, подготовка кадров). 6 миллионов леев в год – достаточная сумма, если управлять ею адресно. Например, можно ежегодно обучать 100 учителей новым методикам, оснащать школы интерактивными материалами, выпускать современный учебник или детский журнал – вместо печати десятков малотиражных книжек, которые пылятся в кабинетах. Также нужно добиваться поддержки из центрального бюджета Молдовы и от внешних партнеров: объединить усилия, как призывала президент страны. Если Гагаузия разработает четкий проект по сохранению языка, подкрепленный политической волей, средства под него найдутся – хотя бы в рамках европейских программ по защите культурного разнообразия. Но инициатива должна исходить от самой автономии.
Гагаузский язык стоит на перепутье. Либо в ближайшие годы удастся переломить негативные тенденции, либо к середине XXI века он превратится в полуживой язык стариков, формально “официальный”, но фактически вытесненный. Рецепты спасения известны – они изложены и в местных законах, и в рекомендациях экспертов. Теперь слово за политической элитой и самим обществом Гагаузии. Время еще есть, но его остается все меньше. «Мы слишком затянули с поиском причин, почему гагаузы до сих пор не способны защитить свой язык от вымирания. Пришло время действий», – призывает журналистка Ната Чеботарь. Эти слова должны стать девизом для всех, кому небезразлична судьба гагаузского языка. Ведь сохранение родной речи – не узконациональный каприз, а вопрос исторической ответственности перед прошлым и будущим народа. Если язык исчезнет, исчезнет и уникальная часть европейской культурной мозаики. Не допустим этого – превратим закон, бюджет и институты в реально работающие инструменты возрождения гагаузского языка.
