Лавина международных кризисов – от войны по соседству до фрагментации глобального экономического порядка – один за другим разрушают иллюзии ускоренного и стабильного развития Республики Молдова. В неустойчивом геополитическом пространстве всё более очевидными становятся структурные уязвимости молдавского государства: энергетическая зависимость, внешнее давление, раскол идентичности и хрупкая экономика, неспособная обеспечить долгосрочную социальную безопасность. В этом контексте вопрос о будущем Республики Молдова больше нельзя откладывать или решать технократически. Он неизбежно становится стратегическим, экзистенциальным вопросом, пишет IPN.
Речь, с которой недавно выступила Майя Санду в Парламенте Латвия, знаменует собой важное изменение тона и содержания. Прямая ссылка на пакт Молотова-Риббентропа — это не просто упражнение в исторической памяти, а подтверждение основополагающей истины: Республика Молдова является результатом навязанного геополитического разрыва, а не органической эволюции. «То, чем сегодня является Республика Молдова, было оторвано от Румынии», — это утверждение, произнесённое на европейском форуме, нарушает табу, десятилетиями взращиваемого в публичном пространстве Кишинёва.
Более того, президент вышла за рамки обычной исторической констатации, сформулировав наиболее важную идею: последствия того пакта не будут полностью аннулированы до тех пор, пока государства, брошенные в «серые зоны», окончательно не закрепятся в свободном мире. Это, по сути, признание того факта, что нынешний проект государственности остаётся неполным, уязвимым и беззащитным.
В этом контексте последующие заявления Майи Санду об объединении обретают беспрецедентный политический вес. Тот факт, что глава государства открыто заявляет о своей готовности проголосовать за воссоединение в случае референдума и о том, что это может укрепить устойчивость Республики Молдова под давлением со стороны Российской Федерации, знаменует собой смену парадигмы. Объединение больше не оттесняется в символическую или маргинальную зону, а начинает формулироваться как легитимный стратегический выбор.
Эта смена позиции не является единичной, уникальной. Она дополняется аналогичными заявлениями со стороны ряда правительственных официальных лиц, что указывает на формирующуюся тенденцию внутри политической элиты Кишинёва. Параллельно этому социологические данные свидетельствуют о стабильном росте поддержки Объединения, особенно если учитывать и диаспору — всё более влиятельный сегмент, связанный с европейскими реалиями и менее уязвимый к традиционной пропаганде.
Разумеется, интеграция в Европейский Союз остаётся официальной стратегической линией. Однако геополитическая действительность осложняет этот путь. Расширение ЕС — медленный процесс, подверженный политическому вето и институциональной усталости, а война в Украине перестраивает приоритеты безопасности Европы. В этих условиях перспектива быстрого вступления Республики Молдова становится неопределённой.
Здесь всё настойчивей проявляется решение Объединения — не как романтической альтернативы, а как законного исторического пути к европейской и евроатлантической интеграции. Через воссоединение Республика Молдова может автоматически получить доступ к институциональному, экономическому и безопасному пространству Европейского Союза и НАТО, одним шагом преодолев препятствия, для чего в противном случае потребовались бы десятилетия.
Тот факт, что Майя Санду находится на своем втором президентском сроке, способствует этой открытости. Освободившаяся от непосредственного давления электоральных циклов президент позволяет себе рассматривать фундаментальные темы, до недавнего времени считавшиеся «деликатными». С этой точки зрения запланированный на лето съезд ПДС обретает стратегическое значение. Станет ли это не только упражнением по внутренней организации, а моментом доктринального прояснения: останется ли правящая партия исключительно в рамках классической парадигмы европейской интеграции или же наберётся смелости открыто взять на себя унионистский проект как стратегическую линию?
Более того, вероятное официальное взятие на себя Партией «Действие и солидарность» осуществление проекта Объединения имело бы незамедлительные и глубокие внутриполитические последствия. Такой шаг привёл бы к мощному притоку новых членов в партию, особенно из числа активного сегмента унионистов, до сих пор разрозненного или недостаточно представленного в политике. Это значительно расширило бы кадровую базу привлечением профессионалов, интеллектуалов и лидеров общественного мнения, которые видят в Объединении не только идеал, а конкретное решение для модернизации. Кроме того, это укрепило бы статус ПДС как правящей партии не только ситуативно, но и в долгосрочной перспективе, превратив её в формирование с чётким историческим проектом, способное мобилизовать мощную социальную энергию и скрепить стабильное большинство.
В том же ключе такое решение оказало бы значительное влияние и на политический имидж Майи Санду. Помимо её нынешнего статуса сильного политического лидера, ориентированного на реформы и европейскую интеграцию, внятное принятие проекта Объединения вывело бы её на совершенно иной уровень: в качестве исторической фигуры всего румынского пространства. По логике истории лидеры определяются не только управлением настоящим, но и способностью принимать решения, которые перестраивают коллективную судьбу. Возможное принятие и достижение воссоединения поставило бы её в один ряд с личностями, изменившими ход национальной истории, выйдя за рамки мандата или должности.
Более того, на международном уровне такой жест утвердил бы её как дальновидного политического лидера. В эпоху, отмеченную чрезмерной осторожностью и ситуативными решениями, взятие на себя смелого исторического решения стало бы сигналом подлинного лидерства и стратегического потенциала. Речь шла бы уже не о приведении Республики Молдова в соответствие с европейскими процессами, а об активном формировании геополитического решения, которое устранило бы историческую аномалию. В этом смысле Майя Санду стала бы не только актёром интеграции, но и архитектором новой политической реальности в Восточной Европе.
Такое решение означало бы в целом радикальную смену направления. Оно превратило бы Объединение из периферийной темы в центральный политический проект, обладающий способностью к мобилизации и прояснению идентичности. В то же время это предоставило бы конкретную перспективу выхода из экономического и социального застоя, давая гражданам не только обещания, но и ощутимый горизонт процветания и безопасности.
Риски нельзя недооценивать. Такое изменение курса неизбежно вызовет реакцию пророссийских сил, которые попытаются использовать опасения и разногласия в обществе. Сценарии политической дестабилизации, в том числе с применением гибридных инструментов, более чем вероятны. Однако уклонение от принятия стратегического решения из-за страха перед внешними реакциями никогда не приносило стабильности — напротив, лишь увековечивало уязвимость.
Ключ к успеху возможного унионистского проекта заключается не только в политической воле, но и в способности государства создать чёткое общественное большинство. Это подразумевает последовательную, активную и целенаправленную, осознанную политику идентичности — систематическое восстановление связи с румынским культурно-историческим пространством, разрушение советских мифов и восстановление коллективного доверия.
Только при этих условиях Объединение может стать жизнеспособным и устойчивым решением, а не просто временным вариантом. Только так оно сможет предоставить то, чего Республике Молдова не удалось достичь за три десятилетия: безопасность, процветание и ясную принадлежность к демократическому миру.
Вообще-то, ставка не только геополитическая. Это вопрос цивилизационного выбора. Между застоем и интеграцией, между неопределённостью и стабильностью, между задворками и центром — Республика Молдова, возможно, как никогда прежде, приближается к моменту исторического решения. И всё больше людей начинают понимать, что у этого решения есть одно название: Объединение.
