Анна Харламенко
Мария Кысса — это не просто имя на афише, это живое эхо буджакской степи, воплощённое в женском образе. Если у гагаузской души есть голос, то он звучит именно так: глубоко, искренне и с той особой, едва уловимой горчинкой, которую приносит ветер с опалённых солнцем холмов.
Её творчество напоминает старинный орнамент на домотканом полотне — в нём нет ничего случайного, но каждая нить наполнена смыслом. Когда Мария выходит на сцену, кажется, что само время замедляет свой бег. Она обладает редким даром превращать обычное выступление в священнодействие, возвращая слушателя к его истокам. В одном из своих размышлений о силе народной музыки она обронила фразу, ставшую её творческим кредо.
«Народная песня — это не то, что мы поём, это то, что течёт в нашей крови. Если ты не чувствуешь землю под ногами, ты никогда не споёшь так, чтобы у человека в зале задрожало сердце».
ТИХИЕ ИСТОКИ
Детство Марии было наполнено звуками, которые городской житель счёл бы тишиной. Но для неё в этой тишине жила музыка. Она начиналась с негромкого голоса мамы — её самого первого и самого преданного зрителя, — продолжалась в протяжных, как сама дорога, напевах бабушки и совсем уже древних, похожих на шелест сухого ковыля, причитаниях прабабушки.
Маленькой девочкой Мария часто замирала, вслушиваясь, как женщины за работой заводили свои бесконечные песни. В этих мелодиях не было праздничного блеска, в них слышалась судьба — с её горьким полынным привкусом и редкими каплями счастья. Она уже тогда понимала: песня — это не то, что поют для забавы, а способ сохранить в памяти всё, что дорого сердцу, когда время пытается это стереть.
Мечта петь не была для неё жаждой славы. Это было предчувствие пути. Уже подросшей девушкой Мария стала настоящей странницей своего края. Она ходила по дальним сёлам, где время замерло в тени старых акаций, входила в дома к пожилым гагаузкам, чей голос дрожал, как осенний лист, и просила лишь об одном: «Спойте…».
Мария бережно собирала эти рассыпающиеся сокровища на диктофон. В нём оседали обрывки забытых свадебных плачей и напевы, застольные песни, баллады, которые не записывались нотами, а передавались только от сердца к сердцу.
С этим багажом — с пылью просёлочных дорог на туфлях и с ворохом собранных «голосов» — она однажды пришла к Семёну Пометко.
ВЫЗОВ И ВОЗВРАЩЕНИЕ
Весной 1986 года Кишинёв был залит мягким солнечным светом, а воздух в коридорах Института искусств им. Г. Музическу казался густым от звуков музыкальных инструментов и распевок. Двадцатилетняя Мария, студентка с лирико-драматическим сопрано, готовилась к большой оперной сцене.
Но судьба уже ждала её за углом в облике двух строгих, бесконечно преданных своему делу людей — Диониса Танасоглу и Семёна Пометко.
— Если ты настоящая гагаузка, — сказал он, глядя прямо в глаза, — вернёшься в Комрат и будешь петь в «Дюз-Аве»!
Конечно, она гагаузка. Предложение приняла. В этом «если» был вызов, перевернувший весь её мир.
После короткого прослушивания в Госфилармонии вердикт был лаконичен: «Годна».
В «Дюз-Аве» Марии пришлось заново учиться дышать. Академическая школа требовала безупречной формы, а народная песня — безупречной правды. Семён Пометко стал для неё не просто наставником, а проводником к истинному звучанию.
— Как чувствуешь сердцем — так и пой, — говорил он ей.
Это было рождение не просто певицы, а Хранительницы.
ПОД СВОДАМИ ВЕЧНОСТИ
Среди многих встреч одна стояла особняком — творческий союз с Народным артистом МССР Ионом Бассом. Это было редкое единство голосов, когда слова становятся лишними.
Однажды он пригласил Марию в Комратский кафедральный собор Иоанна Предтечи. Без зрителей, без аплодисментов — только два голоса и тишина.
«Слушай… это поют ангелы».
Этот момент стал для неё откровением. Музыка — это не только ноты, это состояние души.
СВЕТ В СУМЕРКАХ
Время течёт, как вода в Ялпуге, унося с собой эпохи и людей. Для Марии Кысса наступила пора мудрой осени.
Она с теплотой вспоминает Семёна Пометко и с болью — Иона Басса. Но верит, что теперь они — её ангелы-хранители.
ОТРАЖЕНИЕ
Жизнь артиста — это кочевье. Но для Марии наступило время главного выбора. Она ушла из «Дюз-Авы», выбрав семью и свободу.
Позже судьба привела её в Турцию, но она вернулась — к своим корням. Возглавив ансамбль «Кадынжа», она стала его душой и хранителем традиций.
«Костюм — это не маскарад…»
Мария не просто поёт — она транслирует достоинство народа.
ФИНАЛ
Мария Кысса остаётся живым мостом между прошлым и будущим. Она — та самая жемчужина, которую когда-то разглядели мэтры. И пока звучит её сопрано, кажется, что ангелы всё ещё поют вместе с ней.
«Пока звучит наша песня — жив наш народ».
Почему её голос стал символом? Потому что в нём нет искусственного блеска — только честный фольклор, живая память и песня самой жизни.
Редакция «laf.md» адресует музыкальной «жемчужине» Гагаузии — творческого многолетия.
