Афанасий Костов
Голод 1946–1947 годов стал одной из самых трагических страниц в истории Молдовы. По оценкам исследователей, он унёс жизни до 200 тысяч человек. Жительница села Бешгиоз Ангелина Славиогло, родившаяся в 1933 году, до сих пор помнит то время, когда по селу ездили переполненные телеги с телами умерших от дистрофии.
«Я помню, как по селу ездили телеги и собирали умерших. Людей было так много, что возчикам иногда приходилось сидеть прямо на телах», — вспоминает Ангелина Славиогло.
«Колосья были тонкими и редкими»
По словам Ангелины Славиогло, перед голодом урожай пшеницы был очень слабым. Колосья выросли тонкими и редкими, а собранного зерна не хватало, чтобы прокормить семьи.
После сбора урожая по сёлам начали ходить представители власти. Они обходили дома, искали спрятанное зерно и другие запасы. По воспоминаниям героини, были и такие сельчане, которые сообщали властям о соседях, у которых ещё оставались припасы.
«Искали всё. Даже спрятанное зерно находили металлическими щупами. Мешки доставали из самых укромных мест», — рассказывает Ангелина Славиогло.
Историки отмечают, что причиной трагедии стала не только сильная засуха 1946 года. Исследователи Национального музея истории Молдовы указывают, что решающую роль сыграла политика обязательных поставок сельскохозяйственной продукции государству. Несмотря на неурожай, крестьяне были обязаны сдавать зерно, мясо, молоко и другие продукты по установленным нормам.
Пункты питания не спасали от голода
Когда у людей забрали последние запасы и многие остались без средств к существованию, началась массовая смертность. Власти открыли в каждом селе пункты питания, где каждому человеку выдавали около 200 граммов хлеба и половник супа. Однако такой помощи было недостаточно.
В более просторных домах на главных улицах открывали временные больницы и приюты для детей. Отец Ангелины также отдал туда своих детей, потому что там их хотя бы немного кормили.
«Отец отдал нас туда, потому что понимал: дома мы могли не выжить. В больнице давали хоть какую-то еду», — вспоминает она.
Во многих населённых пунктах число нуждающихся значительно превышало возможности местных учреждений. Люди продолжали умирать от голода и истощения.
Страшные случаи, о которых помнят до сих пор
Ангелина Славиогло вспоминает случай, который особенно запомнился жителям села. Один мужчина забрал из больницы своего ребёнка, а спустя некоторое время пришёл ещё за одним. Это вызвало подозрения у сельчан.
По её словам, когда отец Ангелины решил проверить, что происходит, выяснилось, что мужчина убил и съел своих детей. После этого третьего ребёнка ему уже не отдали — так он остался жив.
Во время голода люди боялись выходить из дома. Ангелина вспоминает, что сама едва не стала жертвой каннибализма. Однажды мать отправила её на соседнюю улицу к женщине, чтобы забрать коробку, которую раньше одолжили.
«Когда я вошла, посреди комнаты стояла плита, на которой варилось мясо собаки. Женщина отдала мне коробку и сказала: “Уходи скорее, пока муж тебе ничего не сделал”», — рассказывает Ангелина Славиогло.
В этот момент мужчина действительно вышел из дома с ножом в руке. Девочка смогла убежать только потому, что в больнице её немного подкармливали и у неё ещё оставались силы. Мужчина был сильно истощён голодом: оба упали, но Ангелина смогла подняться и убежать, а он остался лежать.
По данным сборника документов «Голод в МССР 1946–1947», изданного под редакцией историка Анатола Цэрану, с января по 15 февраля 1947 года на территории Молдавской ССР было официально зарегистрировано 39 случаев каннибализма. Однако исследователи отмечают, что официальная статистика отражала только случаи, зафиксированные властями. Доктор истории Игорь Кашу указывает, что реальные масштабы трагедии могли быть значительно больше, поскольку в отчёты попадали лишь выявленные и расследованные эпизоды.
«Тела отвозили в общие ямы»
Ангелина Славиогло вспоминает, что умерших было очень много. По её словам, по селу постоянно ездили специальные телеги, которые собирали тела. Если в семье умирали родители, а дети оставались живы, тела забирали, а дети оставались одни.
«Телеги были переполнены. Если они заполнялись не полностью, их отправляли в больницу, где тоже забирали умерших. Потом тела отвозили на кладбище и складывали в большие общие ямы», — говорит Ангелина Славиогло.
Особенно тяжёлой была зима. Люди гибли прямо на дорогах. Когда кто-то умирал, соседи нередко разбирали части его дома — балки, доски и элементы крыши, чтобы использовать их как топливо.
Весной, когда таял снег, находили тела людей, умерших ещё зимой. Всё это время они пролежали под сугробами.
По воспоминаниям Ангелины Славиогло, смертность была настолько высокой, что погибла примерно половина жителей села.
Личные истории помогают понять масштаб трагедии
Сегодня воспоминания очевидцев остаются одним из важнейших источников для изучения голода 1946–1947 годов. Многие архивные документы стали доступны исследователям только после распада Советского Союза.
Однако именно личные истории позволяют увидеть не только статистику трагедии, но и судьбы людей, которым пришлось пережить один из самых тяжёлых периодов в истории региона.
