Анна Харламенко
Ко Дню медицинского работника
Есть люди, которые всю жизнь что-то строят. Не обязательно дома. Не обязательно города или электростанции. Они строят своё имя. Карьеру. Благополучие. А Татьяна Радкова строила возможности. Сначала для пациентов. Потом для семьи. Потом для коллег. Потом для целой медицинской команды.
Рядом с нею всю жизнь находился человек другого склада. Константин Радков. Он не строил. Он укреплял. Её уверенность в себе, свою веру в неё, в общее дело. Осваивал профессию, время, отношения. Доводил до надёжности. Отношения. Развитие. Поддержку.
Она загорается быстро. Совершенствует мечту и доводит до реальности все свои решения. Он интроверт, дольше разгорается, но горит ровным и надёжным огнём.
Она всегда стремится вперёд. И сама, и для всех. Инновации. Инвестиции. Практический подход. Это — про Татьяну Афанасьевну.
Он укрепляет почву под ногами. И своими, и семьи. Диагностика. Технологии. Индивидуальный подход. Это — про Константина Дмитриевича.
Вместе они прожили жизнь, в которой было всё: студенческая любовь, дежурства, хирургия, маленькие дети, общежитие, Ленинград, реанимация, риск, строительство клиники и тысячи пациентов, доверивших им самое дорогое — своё здоровье.
КУМИР НА ДВОИХ
Когда я встретилась с супругами Радковыми, мне показалось, что память обладает удивительным свойством возвращать человеку молодость.
Стоило разговору свернуть к студенческим годам, как передо мной уже сидели не опытные врачи с многолетним стажем, а юноша и девушка, которые когда-то учились в одной группе медицинского института.
Они вспоминали преподавателей. Уточняли даты. Смеялись над давними историями. Дополняли друг друга. И стало понятно: годы проходят, но самые важные события жизни остаются внутри человека навсегда.
Судьбу они встретили там же — в институте. Хотя впервые увидели друг друга гораздо раньше.
— Я заметила его ещё в четвёртом классе, — улыбается Татьяна Афанасьевна. — Но тогда мы даже не были знакомы.
Настоящая история началась позже. В мединституте. Присматривались друг к другу. Узнавали характеры. Учились доверять. Влюбились. А потом поженились.
— И ни разу об этом не пожалели, — добавляет Константин Дмитриевич.
Слушая их сегодня, трудно не заметить, насколько по-разному они смотрят на мир. Татьяна Афанасьевна вспоминает события эмоционально, ярко, словно переживает их заново. Константин Дмитриевич рассказывает спокойно, обстоятельно, внимательно к деталям.
Но удивительным образом эти различия не разделяют их, а наоборот, создают гармонию, которая выдержала десятилетия.
Удивительно и другое. Ещё до того, как между ними пробежала та самая искра, у них появился общий кумир. Вернее, человек, которым оба искренне восхищались.
Фёдор Углов. Легендарный советский хирург, долгожитель, учёный, автор книг, врач, который даже в преклонном возрасте продолжал оперировать и до последних дней оставался верен профессии.
Для нескольких поколений медиков он стал не просто выдающимся специалистом, а настоящим символом врачебного служения.
Татьяна читала его книги ещё студенткой. Константин не просто читал — он мечтал о такой же судьбе. О такой же преданности профессии. О такой же хирургической школе.
Тогда ещё не знал, что жизнь приготовила ему редкий подарок. Спустя годы судьба приведёт его в Ленинград, на кафедру того самого Фёдора Углова.
Он будет учиться рядом с человеком, которого когда-то считал недосягаемым авторитетом. Будет наблюдать его работу. Перенимать опыт. Дежурить. Оперировать. А потом получит в подарок книгу с личным автографом своего кумира.
Сегодня эта книга бережно хранится в семье Радковых как одна из самых дорогих реликвий. Мне тоже доверили её прочесть. И я поймала себя на мысли, что некоторые люди проживают такую жизнь, которая сама становится учебником для следующих поколений.
ДОРОГА В МЕДИЦИНУ
В профессию они пришли разными дорогами. Но оба — по призванию. Татьяна Афанасьевна училась блестяще. Была уверена в себе. Пользовалась уважением среди студентов. Участвовала в общественной жизни института. Привыкла добиваться поставленных целей и редко отступала перед трудностями.
На третьем курсе, когда будущим врачам предстояло определяться со специализацией, она всерьёз собиралась выбрать хирургию.
В ней привлекало всё: ответственность, точность, возможность сразу видеть результат.
Но когда в учебной программе появился глаз, точнее — офтальмология, всё изменилось. Она неожиданно увидела перед собой целый мир.
Сложный. Тонкий. Почти ювелирный.
Мир, где от врача требуются не только знания, но и особая точность движений, внимание к мельчайшим деталям и способность принимать решения, от которых зависит зрение человека. Офтальмология стала главным делом её жизни.
Закончила институт с двумя четвёрками и получила предложение остаться на кафедре. Но выбрала действенную, а не научную медицину. И полностью состоялась в профессии.
У Константина Дмитриевича путь складывался совсем не просто. Он не был человеком громких заявлений. Не привлекал к себе внимание. Зато обладал редким качеством — упорством.
Незаметным. Пошаговым. Результативным.
Его отец мечтал видеть сына агрономом. Поэтому о своём поступлении в медицинский институт сын не сразу сообщил родителям.
Шёл к своему Олимпу не только через знания, но и через практику. Ещё студентом работал санитаром, а затем медбратом в операционном блоке четвёртой городской больницы Кишинёва. До восемнадцати дежурств в месяц!
Для взрослого врача это тяжело. Для студента — почти невероятно. Но именно так формируется будущий хирург.
Не на экзаменах. Не на зачётах. А рядом с операционным столом. Наблюдая за работой старших коллег. Помогая. Учась ответственности. Постигая то, чему невозможно научить по учебнику.
Учебник объясняет, как устроен человек. Больница показывает цену ошибки.
Татьяна Афанасьевна утверждает, что хоть дома молодого супруга практически не видела, никогда не пыталась его удерживать. Понимала: идёт становление врача.
А настоящий хирург не появляется сразу после получения диплома. Он складывается из тревожных ночей, дежурств, опыта, ошибок, переживаний, огромной внутренней дисциплины.
КАГУЛ. ВРЕМЯ СТАНОВЛЕНИЯ
После института молодая семья получила работу в Кагуле. Там началась их настоящая взрослая жизнь. С ответственностью за пациентов. За детей. За семью. За выбранную профессию.
Она работала хирургом-офтальмологом, принимала взрослых и детей, оперировала в глазном отделении.
Он читал хирургию в медицинском училище. Писал планы. Отчёты. Методические разработки. Но хирургия звала сильнее любой бумаги.
Поэтому вечерами уходил в больницу. Дежурил. Ассистировал. Оперировал. Шутил, что становится «вечерним хирургом».
Молодость редко замечает трудности. Тогда казалось, что сил хватит на всё. На работу. На дежурства. На мечты. На семью. На постоянную учёбу, потому что хороший врач всю жизнь совершенствуется.
Лишь годы спустя приходит понимание, сколько на самом деле было вложено сил и здоровья в своё врачебное становление. Константин Дмитриевич помнит об этом с точностью хирурга.
Жили в общежитии. Сами вели хозяйство. Растили детей. Распределяли время, которого всегда не хватало. Научились главному — ждать друг друга. Поддерживать. Радоваться редким минутам, проведённым вместе.
Тогда начала формироваться та прочность их отношений, которая позже поможет им пройти через испытания, болезни, разлуки и сложные повороты судьбы.
Осенью 1991 года жизнь приготовила семье сразу два важных события. Из Комрата пришло приглашение на работу. А из Ленинграда — письмо, о котором Константин Дмитриевич не мог даже мечтать.
ЛЕНИНГРАД. ПОДАРОК СУДЬБЫ
Татьяну Афанасьевну в Комрат приглашали хирургом-офтальмологом. Более того, руководство больницы намеревалось открыть для неё глазное отделение.
Константину Дмитриевичу предложили место хирурга в районном отделении. Уведомление о том, что он поступил на кафедру Фёдора Углова в Первый Ленинградский медицинский институт имени академика Павлова, меняло всё.
Он мог примкнуть к большой хирургии. К серьёзной школе. Перенять опыт человека, которого считал своим главным профессиональным ориентиром. Она отпустила его. Осталась дома одна с двумя детьми. Ждала. Поддерживала.
Раз в три-четыре месяца преодолевала огромный путь из Молдавии, чтобы привезти мужу продукты, так как Ленинград тогда жил по талонам. Не жаловалась. Не обижалась. Понимала: такие возможности выпадают человеку один раз в жизни.
Константин Радков не только учился на кафедре своего кумира. Он работал рядом с Фёдором Угловым. Наблюдал его. Слушал его размышления о профессии и жизни. Получил те хирургические навыки, которые потом долгие годы служили людям уже дома.
И настолько хорошо зарекомендовал себя на кафедре, что получил предложение остаться в должности заведующего хирургическим отделением в Каменогорске. Для многих врачей это стало бы вершиной карьеры. А хотелось домой. Туда, где жили родители. Где росли дети. Где его ждали. Где были нужны и знания, и опыт.
В нём всегда жила особая ответственность. За свой народ. За отчий дом. За свою семью.
ХИРУРГИЯ БЕЗ ВЫХОДНЫХ
Вернувшись домой, Константин Дмитриевич получил то, к чему шёл много лет. Настоящую хирургию. Не учебную. Не институтскую. Не кафедральную. Ту, где каждое решение имеет последствия. Где ошибаться нельзя. Где человеческая жизнь иногда зависит от нескольких минут решения врача.
До 2010 года он работал в Комратской районной больнице. Успешным, востребованным, грамотным хирургом. В те годы хирургов высшей категории у нас было только трое, в том числе Константин Радков.
Ритм их работы был изнурительным. Плановые операции. Ночные вызовы. Ургентирования. Дежурства в отделении. Дежурства на дому. Скорая помощь могла приехать среди ночи, независимо от графика, и отвезти хирурга прямо в операционную. Неважно, ел он или нет. Спал или нет. Болела голова или поднималась температура.
Пока пациент нуждался в помощи, врач был обязан идти. Так жило целое поколение медиков. Не считая часов. Не считая выходных. Не считая себя. И всё пропуская через сердце.
Доктор Радков никогда не относился к пациентам как к потоку. Внимательно вглядывался в каждую историю болезни. Серьёзно воспринимал каждую жалобу. Глубоко переживал за результат.
У него было великолепное клиническое чутьё. Порой едва заметные симптомы вызывали тревогу. И он старался ничего не упустить в состоянии больного. Выявить патологию. Помочь. Спасти.
Наверное, опыт, знания и врачебная интуиция со временем срастаются воедино. И тогда доктор начинает видеть больше, чем написано в анализах.
Позже он освоил ещё одну специальность. Стал врачом ультразвуковой диагностики. Но и тогда оставался прежде всего хирургом. Человеком, который привык брать ответственность на себя.
Однако даже самый сильный человек не бесконечен.
ГОЛУБОЕ НЕБО
1997 год семья Радковых помнит особенно отчётливо. Он разделил жизнь на до и после. Тяжёлая септическая пневмония. Реанимация. Состояние, при котором врачи делают очень осторожные прогнозы.
За Константина Дмитриевича боролась вся молдавская медицина. Но главным человеком рядом оставалась Татьяна Афанасьевна. Она не позволяла себе опустить руки. Не соглашалась с отчаянием. Ждала. Верила. Боролась вместе с ним.
Когда опасность осталась позади и его впервые вывезли из реанимации, он посмотрел вокруг себя и неожиданно произнёс:
«Неужели небо такое голубое?»
После встречи со смертью человек начинает иначе чувствовать жизнь. Свет. Воздух. Голоса близких. Сам факт того, что можно просто жить. Это время стало для семьи периодом переоценки. Но не остановки. Они оба слишком любили своё дело, чтобы отойти от него. Хотя вокруг уже многое менялось.
КОГДА ПРОФЕССИИ СТАНОВИТСЯ ТЕСНО
Отделение для Татьяны Афанасьевны в Комрате так и не открыли. Её деятельность постепенно сузилась до приёмов в поликлинике. А этого было уже мало. Не по нагрузке. По возможностям.
Оборудования, необходимого для полноценной диагностики, не хватало. Приходилось решать сложные задачи почти вслепую. Методом опыта. Методом интуиции. Она нервничала. Переживала. Понимала цену точности в офтальмологии.
Константин Дмитриевич в это же время всё чаще сталкивался с другой проблемой. Он лечил заболевания желудочно-кишечного тракта. И тоже не всегда имелась возможность уточнить диагноз так быстро и точно, как требовала ситуация.
Не хватало оборудования. Не хватало диагностической базы. И это становилось ограничением. Не врачебным. Системным.
Постепенно оба пришли к одной мысли. Если условия не позволяют работать так, как ты умеешь и считаешь правильным, значит, эти условия нужно создавать.
Сначала Татьяна Афанасьевна купила первый офтальмоскоп. Потом арендовала кабинет. Потом открыла оптику. Копила средства.
Но не каждый шаг давал гарантию успеха. Работала на грани возможностей. И остановиться уже не могла. Потому что за каждым решением стояли пациенты.
Постепенно её действия складывались в направление. А потом в идею. А потом в необходимость. Собственной клиники. Проект возник не сразу. Он вызревал. Через ощущение, что иначе нельзя.
И тогда началась новая жизнь. Стройка. Расчёты. Кредиты. Риски. Контроль каждого этапа. Татьяна Афанасьевна занималась проектом, планировкой помещений, закупкой оборудования, организацией пространства и многим другим.
Иногда казалось, что она живёт сразу в нескольких реальностях. Врач. Организатор. Строитель. Человек, который отвечает за всё. Стройка затянулась. Пришёл ковид. Но ничего не свернули, просто замедлились.
Весной 2021 года клиника открыла двери. Это не просто медицинское учреждение, это пространство, которое семья Радковых создала с нуля.
Через годы работы. Через усталость. Через ответственность.
Татьяна Афанасьевна создала систему, в которой всё работает точно и без сбоев.
КЛИНИКА. ПРОСТРАНСТВО ОТВЕТСТВЕННОСТИ
Рядом с нами выросло то, что раньше существовало только в замысле. Дом профессии. Дом общего труда семьи Радковых.
Их сын и дочь постепенно тоже вошли в систему. Из экономики — в медицину. Не как наследники. А как специалисты. Как часть общего дела.
— Я выполняю свой врачебный долг. У меня есть нужные приборы, порядок, коллектив. Я сама планирую бюджет, закупки, ремонт. Всё решаю на месте. Я довольна. Эффективность высокая. Люди довольны. Всё в динамике, — утверждает доктор Радкова.
Константин Дмитриевич окончательно ушёл в диагностику. Он всегда оставался хирургом по мышлению. Но теперь главным инструментом стали знания и аппаратура. Пациенты утверждают, что он болезни чувствует сердцем.
— Хирургия — это результат, и он зависит от правильной диагностики. У меня свой подход к этому, — говорит доктор Радков.
ДВА СПОСОБА СЛУЖИТЬ ЛЮДЯМ
История семьи врачей Радковых — не про удачу и не про случай. И даже не про любовь. Она может соединить людей. Но удержать их вместе десятилетиями способно общее дело и общее предназначение.
Их история — про два фонарика. Она зажигала. Он не позволял огню погаснуть. Один смело шёл вперёд. Другой делал так, чтобы этот путь был возможен.
И вместе они создали пространство, в котором медицина стала продолжением их жизни. А жизнь — продолжением их профессии.
Редакция LAF.md поздравляет медицинских работников с профессиональным праздником. Всем добра и всем здоровья. Пока вы есть — мир не сойдёт с ума от боли, страха и потерь.
