Анна Харламенко
Второй год подряд в середине сентября гагаузская столица внезапно сбивается со своего привычного, неторопливого шага. Воздух начинает вибрировать от упорного гула – сотни каблуков одновременно бьют в деревянный настил сцены Комратского дома культуры. Фестиваль национальной хореографии «GERMEK OYUNU» увереннее заявляет о себе.
Он возник не из указов сверху.
Это – живой манифест края, доказывающий, что традиции не музейные экспонаты, а то, что заставляет кровь бежать быстрее.
Это – дань памяти и чести в преддверии дня рождения (15 сентября) талантливого творца гагаузского народа – Константина Гермека.
КТО ТАКОЙ КОНСТАНТИН ГЕРМЕК?
Архитектор гагаузского танца, глыба и, если угодно, главный переводчик национальной души на язык движений.
Он разработал гагаузскую танцевальную драматургию, поставил лучшие хореографические произведения, воспитал коллектив, в движениях которого до сих пор живёт его творческая мысль. А Виктору Градинару успел передать ремесло из рук в руки, сделав его своим преемником.
Озвучил Маэстро и свою заветную мечту – собрать на родной земле грандиозный праздник, где танец объединил бы народы и поколения.
Именно ради этого: чтобы наследие Константина Гермека дышало и двигалось, а не пылилось в архивах, – зажигаются фестивальные софиты. Главное управление культуры Гагаузии в благодарность великому Мастеру исполнило его мечту.
Масштаб танцевального праздника стёр многие внутренние пределы. Более трёхсот артистов съехались в Комрат. За кулисами и на сцене царили буйство красок, костюмов, движений, восторженных глаз. Это тот самый момент, когда география отменяется и танец раздвигает границы.
КАК РОЖДАЮТСЯ ГЛЫБЫ?
Всё началось в Вулканештах, когда Косте Гермеку было одиннадцать лет. Мальчишка из степного городка заглянул в местный клуб и впервые увидел, как танцуют гопак.
Это был вихрь, взорвавший пыльный воздух сцены. Мальчик влюбился мгновенно, до дрожи, и побежал записываться в балетную группу Дворца пионеров, которой руководил Виктор Лаврека. Позднее его наставник станет первым балетмейстером «Дюз Авы».
Как судьба умеет сплетать судьбы!
Пройдут годы – и сам Константин Гермек придёт в этот ансамбль, чтобы подарить ему свои лучшие творения.
Отец, суровый человек земли, увлечения сына тогда не принял:
– Не мужское это дело ногами махать.
Но в шестнадцать лет Костя проявил тот самый твёрдый характер, который потом выручал его всю жизнь. Он собрал чемодан и уехал в Кишинёв поступать в балетную студию при Министерстве культуры.
Занятия были жёсткими, требования – на пределе человеческих возможностей. Половина учеников ломалась и уезжала домой. Гермек остался.
Педагоги разглядели в нём бешеное, первородное чутьё к ритму и пригласили в прославленный ансамбль «Флуераш». Потом были другие известные коллективы, мировые сцены, легендарные постановки.
Он стал знаменитым танцовщиком. И начал учить мастерству других.
КАК СОЗДАВАЛАСЬ ГАГАУЗСКАЯ ХОРЕОГРАФИЯ?
В 1986 году основатель заслуженного ансамбля «Дюз Ава» Семён Пометко буквально зажал востребованного балетмейстера Константина Гермека в угол:
– Ты нужен коллективу. Приезжай и создавай гагаузские танцы.
Большая сцена держала молодого творца крепко. И он отказался. Тогда легендарный Маэстро Пометко ударил наотмашь, словесным хлыстом:
– Ты не патриот! Не гагауз!
Эти слова обожгли душу. Он появился в Комрате, поставил для ансамбля несколько хореографических изюминок – и уехал покорять мир.
Но степь умеет ждать.
Настоящее, окончательное возвращение гагаузского хореографа к истокам состоялось в 2018 году, когда Маэстро принял приглашение начальника управления культуры Марины Семёновой и официально возглавил танцевальный состав «Дюз Авы».
Он вернулся, когда ансамблю особенно нужна была опора, и отдал ему остаток своих сил, весь свой до последней капли выкристаллизовавшийся талант.
Пришёл он не просто работать – пришёл строить. И оказался той самой глыбой, тем человечищем, который заставил артистов не просто технично двигать ногами, а дышать в унисон. Научил заводиться от искры ритма, чувствовать танец кожей и принимать его душой.
До Константина Гермека профессионального национального танца в том виде, в каком мы знаем его сегодня, ещё не существовало. Были отдельные сценические номера, движения, элементы, но не было единой профессиональной школы.
Константин Афанасьевич выстроил это здание сам, с основания, с фундамента. И рассуждал как философ, читал танец как книгу, сформулировал собственное кредо – главное гермековское правило:
– Наш народ – воин, кочевник, защитник. Именно поэтому в мужских гагаузских танцах так много экспрессии, резких движений, напоминающих удары саблей, а в женских – плавность и стать, как у грациозных ланей.
Подпиткой для него служили многолетние поездки по южным сёлам. Замечал в народе всё: как поправляли кушак, ставили ногу, вскидывали руку, играли на дауле, улыбались миру, водили хору, играли свадьбу. Из этой этнографической рутины он вылавливал жемчужины и превращал в шедевры.
Так появились десять монументальных хореографических произведений – Золотой фонд нации. Его танцы – не просто сценические номера, а трёхактные спектакли, где каждый шаг оправдан историей.
Последние годы Константин Афанасьевич тяжело болел. Силы уходили, но он продолжал работать. Выходил на сцену, отбивал ногами нужный темп, демонстрировал движения рук, очерчивал рисунок танца, показывал поворот корпуса.
Вокруг него двигались гибкие, сильные, красивые его ученики. Он упирался руками в край сцены, переводил дыхание, всматривался в их движения – и снова возвращался к ним.
Болезнь медленно отнимала жизнь, но не смогла отнять главного – власти над ритмом. До последних минут Маэстро оставался не только рядом с танцем, а внутри него.
Когда его не стало, показалось, что в Буджакской степи выключили свет. О нём скорбел каждый, кто хоть раз видел этот прищуренный, требовательный и бесконечно понимающий взгляд. Танцевальное мастерство и хореографическое искусство Константина Гермека – огромный дар для всех, кто к ним прикоснулся.
ПАРАД ЗЕМНЫХ ОРНАМЕНТОВ
Если бы кто-то решил составить карту фестивального праздника «GERMEK OYUNU», Буджакская степь показалась бы слишком тесной.
Программа дня была соткана так, чтобы у зрителя возникло ощущение огромного взаимосвязанного мира, где народы говорят на одном понятном языке.
Хозяева сцены развернули перед залом всё многообразие юга. Рядом с прославленной «Düz Ava» выступали её детская студия, старейшины танца «Evelki Oyuncular» и столичный ансамбль «Kadınca».
Конгаз представил танцоров «Altın Çöşmä».
Чадыр-Лунга ответила своим ансамблем «Kadınca».
Из Вулканешт, с родины Маэстро, прибыли «Yıldızlar», в чьих движениях угадывался тот самый пластический излом, который когда-то покорил маленького Костю.
Каждый коллектив хранит свой характер, свою пластику, свою культурную память.
Границы окончательно исчезли, когда на сцену вышли гости из молдавских и болгарских регионов страны.
Ансамбли «Baştina» из г. Страшены, «La Izvor» из г. Чимишлия, «Șoimii Neamului» из с. Кочулия Кантемирского района привезли с собой иную хореографическую стихию.
Их танцы – не страсть огузских сабель, а лёгкие кружевные переплетения хороводов и стремительная скорость проходок.
И болгарский ансамбль «Родолюбие» из Тараклии доказал, что язык ритма не нуждается в переводчиках.
Сотни артистов, разные хореографические школы, десятки оттенков расшитых жилетов и юбок под крышей Комратского дома культуры превратились в единую, неразрывную цепь.
И в этот момент стало очевидно: Константин Гермек строил не просто танцы. Он строил мосты.
ХОРЕОГРАФИЧЕСКОЕ ЧУДО
В фестивальные часы Комрат напоминал растревоженный улей, где вместо пчёл – музыканты и танцоры.
В гримёрках царил весёлый хаос: кто-то судорожно искал потерянный кушак, кто-то прямо на подоконнике настраивал скрипку, а юные барышни на ходу подкрашивали губы, одновременно пытаясь повторять сложную дробь.
Восхитила всех «Дюз Ава»!
Нынешний хореограф ансамбля Виктор Градинар, преемник Маэстро, словно завязал время узлом. И сцена взорвалась ритмами Гермека. Его ученики, хранители и продолжатели наследия танцевали в честь Мастера.
Анна Харламенко:
Нежные девичьи силуэты, словно гагаузские красавицы прошлых веков, грациозно проплывали у края сцены. А статные парни били каблуками в настил с такой первобытной яростью, что казалось: старые доски сейчас треснут.
Рисунок танца исполнялся точно по гермековской формуле.
Это хореографическое чудо.
В движениях гагаузских танцоров нет механической заученности. Видно, как они ловят ту самую искру ритма, о которой говорил наставник. И ведут танец не ногами – ведут его душой, принимая каждое колено, каждый взмах платка, каждую улыбку как личную исповедь своего народа.
Константин Гермек не ушёл. Он был с ними – в каждом синхронном повороте головы, в каждом взлёте шёлковых юбок, в завораживающем упрямстве гагаузских характеров.
ЧТО СКАЗАЛ БЫ МАЭСТРО?
На фестивале были важные гости, известные балетмейстеры, родные и поклонники Маэстро, много зрителей.
Звучали парадные речи о красоте танца, неоценимом вкладе Константина Гермека, успехе фестивального движения. Зал отвечал восторгом и аплодисментами.
Но если представить, что в эту минуту к уставшим артистам мог бы выйти сам Константин Афанасьевич, со своей тихой, обезоруживающей улыбкой в глазах, он посмотрел бы на них, стирающих пот со лба, и тихо произнёс:
– Спасибо всем. За то, что дышали вместе. И были одной душой.
Потом присел бы на край сцены – человек-глыба, оставшийся в памяти каждого удивительно скромным и тёплым.
– Знаете, как легко потерять то, что копилось веками?
Стоит лишь однажды сделать шаг без души, и всё:
танца нет, остаётся только физкультура. Вы приняли ритм сердцем, и искра пошла от вас в зал. Наш танец жив.
Он немного помолчал бы, глядя в зал, и неожиданно поклонился бы. Этот человек умел ценить талант, добро, дружбу.
– Я мечтал раздвинуть горизонты. Чтобы мир увидел, какая у нашего народа глубокая и красивая душа.
Вы сделали так, что моя мечта теперь ходит по земле и зовёт всех в круг, на танец.
И уже совсем тихо добавил бы:
– Живите этим. Любите этот ритм. Берегите друг друга.
Пока вы танцуете – мы вместе.
КОГДА СМОЛКАЮТ СКРИПКИ
Когда над Комратом сгустились сумерки и последний оглушительный шквал аплодисментов разлетелся по залу Дома культуры, наступила пауза личной тишины.
Артисты расходились по гримёркам, бережно складывали расшитые жилеты, обнимали новых друзей. Праздник, бурливший сотнями голосов, медленно затихал, оставляя после себя запах канифоли и едва уловимый гул в натруженных ногах.
Фестиваль «GERMEK OYUNU» не уходит в прошлое – он пускает корни.
Громким финальным аккордом звучит простая истина: отныне этот праздник навсегда прописан в Буджакской степи.
Маэстро Гермек хотел расширить просторы хореографии. И теперь год за годом осенний Комрат будет собирать под своим крылом всех, кто предан танцу.
ЗАЧЕМ ГАГАУЗИИ ЭТОТ ФЕСТИВАЛЬ?
«GERMEK OYUNU» – не просто дань памяти одному человеку. Это инструмент культурного выживания автономии. Собирая на одной сцене сотни артистов, фестиваль решает важнейшие задачи.
СПАСЕНИЕ ОТ АССИМИЛЯЦИИ
Передавая молодым исполнителям профессиональную хореографическую школу, Гагаузия не позволяет народному танцу превратиться в набор упрощённых сценических движений.
Ребёнок, который сегодня стоит за кулисами и повторяет гермековский рисунок, наблюдает опыт танцоров из других регионов, завтра уже не спросит, зачем ему нужен национальный танец. Он почувствует ответ собственным телом.
ВЫХОД ИЗ ИЗОЛЯЦИИ
Превращая Комрат в хореографический центр, Гагаузия заявляет о себе как о самобытном культурном мире, способном говорить с другими народами на равных.
Культура Гагаузии не замыкается внутри автономии. Она приглашает к разговору, объединяет народы, поколения, регионы – и стирает внутренние границы.
Именно об этом мечтал Константин Гермек.
Чтобы гагаузский танец не просил себе места на большой сцене. А выходил на неё – гимном своему народу. И это случилось.
