Каждый раз, когда в Гагаузии возникает скандал, связанный с Кишиневом, можно заранее угадать, кто в нем «виноват» – центральные власти. А кто в роли «спасителя»? Разумеется, Исполком. Правда, если копнуть глубже, оказывается, что спасать тут нечего, а шум поднят исключительно ради политического эффекта.
Так произошло и на этот раз. Главное управление образования Гагаузии (ГУО) 11 марта выпустило заявление, в котором обвинило Министерство образования и науки в том, что оно исключило преподавателей гагаузского языка из штатного расписания детских садов.
70 педагогов могут остаться без работы!
5258 детей лишатся родного языка!
Гагаузская автономия снова под ударом!
Эти заголовки тут же подхватили аффилированные с Исполкомом медиа, добавив привычную риторику о «дискриминации» и «разрушении национальной идентичности». Казалось бы, ситуация катастрофическая.
Но давайте разберемся спокойно и без эмоций.
Министерство образования: «Ничего не менялось»
Ответ Кишинева последовал незамедлительно. Министерство образования не просто опровергло утверждения ГУО, но и объяснило ситуацию в деталях:
- Штатная должность преподавателя гагаузского языка никогда не входила в расписание, утвержденное министерством – ни в 1999 году, ни сейчас.
- Формирование штата детских садов – это компетенция примэрий, а не центральных властей.
- Министерство не запрещает и не ограничивает преподавание гагаузского языка. Если местные власти хотят вводить такие ставки – им никто не мешает.
Казалось бы, вопрос закрыт. Но не тут-то было.
Анатолий Топал: «Все учителя работают, занятия проходят»
Cитуацию прокомментировал примар Чадыр-Лунги Анатолий Топал, который буквально в двух предложениях развеял весь искусственно созданный кризис.
«Каждый год штатное расписание формируют примарии. Так было и в этом году. Учителя гагаузского языка работают, зарплаты выплачиваются, занятия проводятся».
А еще он напомнил одну простую истину: учредитель детских садов – примэрия. И если в каком-то селе или городе решили оставить преподавателей гагаузского языка – они останутся.
Но этот комментарий разбил всю стратегию Исполкома, потому что Топал не стал играть в политические игры, а просто рассказал, как устроена система финансирования. И его слова оказались неудобными для Гуцул и ее команды.
Гуцул vs. Реальность
Казалось бы, после таких объяснений от министерства и примара Чадыр-Лунги Исполкому следовало бы признать ошибку. Но нет, вместо этого последовал новый виток обвинений:
«Мы не позволим уничтожить гагаузский язык!»
«Центральные власти оставляют детей без родного языка!»
«Надо срочно принять меры!»
Но какие именно меры? Ведь министерство ничего не запрещало. Преподаватели никуда не исчезли. Детские сады работают в прежнем режиме.
Ответ на этот вопрос предельно прост: Исполкому не нужны решения – ему нужны скандалы.
Исполком сам урезал финансирование гагаузского языка
И вот здесь начинается самое интересное.
В 2024 году Исполком Гагаузии сам сократил бюджет на поддержку гагаузского языка. Да-да, те самые люди, которые сейчас устраивают истерику о его «уничтожении»!
Получается странная картина:
- Сначала Гуцул и ее команда режут финансирование.
- Потом обвиняют Кишинев в том, что гагаузский язык «под угрозой».
- Громко осуждают центральные власти.
- «Героически» требуют восстановить то, что сами же и убрали.
Но почему об этом никто не говорит? Потому что легче обвинять кого-то извне, чем признать собственную неэффективность.
Так кто же отвечает за преподавание гагаузского языка?
Давайте расставим все точки над i.
- Министерство образования не исключало преподавателей гагаузского языка из штатного расписания.
- Финансирование учителей гагаузского языка – это зона ответственности местных властей, а не Кишинева.
- Преподавание гагаузского языка продолжается, об этом говорят сами примэрии.
- Исполком Гагаузии в 2024 году сам сократил бюджет на поддержку языка, но теперь раздувает скандал вокруг его «исчезновения».
Выводы
Ситуация с преподаванием гагаузского языка – яркий пример того, как политика подменяет реальную работу.
- Если бы Исполком действительно заботился о языке, он бы не урезал финансирование на его поддержку.
- Если бы ГУО хотело решить вопрос, оно бы обсуждало его с примэриями, а не устраивало публичные заявления.
- Если бы Евгения Гуцул хотела сохранить гагаузский язык, она бы не использовала его как инструмент политической борьбы.
Но вместо этого нам снова предлагают спектакль, где исполнители меняются, а сценарий остается прежним:
- Искусственно создать проблему.
- Обвинить Кишинев.
- Разжечь эмоции.
- Сделать вид, что борешься.
А что насчет реального состояния гагаузского языка? Будут ли появляться новые методики преподавания? Стимулы для молодых учителей? Современные учебные материалы?
Об этом – ни слова. Потому что решение этих вопросов требует работы, а не громких заявлений.
И пока гагаузский язык используют как инструмент политической манипуляции, он действительно остается под угрозой. Но не со стороны Кишинева.
