Избрание Никушора Дана на пост президента Румынии стало для многих аналитиков не только неожиданной победой на выборах, но и мощным сигналом для всех румын с обоих берегов Прута. Событие обретает особое значение в контексте того, что Республика Молдова подавляющим большинством проголосовала за Никушора Дана, выразив своей рекордной явкой на избирательные участки четкое стремление: глубокое воссоединение с Румынией и с европейским цивилизационным проектом через Бухарест.
Уже в своей первой речи в качестве президента Никушор Дан выступил с посланием, имеющим мощную стратегическую нагрузку: он желает, чтобы его первый официальный визит был предпринят в Кишинев. Не в Брюссель, не в Париж, не в Берлин, а в столицу второго румынского государства. И даже если дипломатические реалии в конечном счёте могут продиктовать другое место назначения, на самом деле важен именно первоначальный жест, политический инстинкт, направленный на Кишинев. И это не просто символический выбор, а декларация о намерениях. Во время, когда региональная геополитика находится в водовороте неопределенностей и угроз, президент Румынии ясно дает понять, что его приоритетом является общая судьба двух румынских государств, пишет IPN.
В своей инаугурационной речи Никушор Дан ответственно говорил о необходимости создания гарантийного фонда для румынских инвестиций в Республику Молдова, что свидетельствует о прагматичном и долгосрочном видении. Но что еще более важно, он сделал различие, которое редко можно услышать в официальном дискурсе в Бухаресте: румыны Республики Молдова не являются частью диаспоры. В подтексте этой оценки формируется новое, революционное позиционирование по отношению к недавнему дипломатическому прошлому – фактическое признание исторического сообщества, неотъемлемой части румынского народа, временно проживающего в другом государстве.
Воплощение проекта объединения в реальность требует большого интеллекта и огромных усилий. Хотя в опросах общественного мнения поддержка объединения Республики Молдова с Румынией колеблется от 37% до 40%, этот процент значителен, он далеко не мал. Однако разочарование части румынской общественности вызвано нереалистичными ожиданиями, то есть спонтанного и немедленного абсолютного унионистского большинства. В действительности любой процесс национальной интеграции требует усилий, времени и воспитания, образования. К сожалению, идея объединения была частично захвачена маргинальными, крикливыми, порой агрессивными и неподготовленными игроками, что дискредитировало ее в глазах части общественности.
Унионизм — это не митинговая риторика и не воинственные лозунги. Подлинный унионизм — это тот унионизм, который вдохновлял румынских революционеров-пашоптистов – участников революции 1848 года – и лежал в основе Объединения 1918 года, или когда в 1991 году благоприятный момент был упущен из-за отказа тогдашних властей Бухареста ответить на просьбу Кишинева о воссоединении. Все эти эпизоды показывают, что шансы на объединение появляются в редкие и драматические моменты, и что их упущение может иметь серьезные исторические последствия.
Унионистский румынизм на первом этапе Национально-освободительного движения был формой сопротивления советской оккупации. А сегодня его первичная, уличная, истеричная форма — без политической культуры, без плана, без видения — стала косвенным оружием Москвы. Кремль не хочет реального сближения Республики Молдова и Румынии, он всячески заинтересован в поддержании идеи объединения в токсичной, не достойной доверия зоне, которую он может представить как пугало. Таким образом, некоторые из тех, кто симулирует унионизм, лишь служат, сознательно или непреднамеренно, целям России.
В этой связи важно, что в Республике Молдова уже появилась последовательная проунионистская политическая сила — Национальная платформа воссоединения, которая предлагает конкретную дорожную карту: подписание договора об особых и братских отношениях между двумя румынскими государствами. Такой договор мог бы регулировать жизненно важные вопросы — от общей безопасности до инфраструктурной, образовательной и культурной интеграции, — не форсируя внутренние этапы и без принуждения в отношении внутренних настроений в Кишиневе.
Этот подход открывает предпосылки к новой динамике в отношениях этих двух румынских государств. Если раньше разговор об Объединении вели в символической плоскости, в сфере чествования памяти, в мечтательной форме, то во время президентства Никушора Дана, похоже, формируется пошаговая стратегия, последовательная и опирающаяся на политические и экономические реалии.
Важным шагом может стать инициатива по внесению поправок в Конституцию Румынии путем введения статьи, аналогичной той, что содержится в Основном законе Федеративной Республики Германия, прямо предусматривающая возможность воссоединения с ГДР. Такое положение обеспечило бы четкую, демократическую и предсказуемую правовую базу в случае, если граждане Республики Молдова решат пойти по пути Объединения.
В данный момент избрание Никушора Дана открывает историческое окно возможностей. Но успех проекта национального воссоединения зависит также и от того, что произойдет в Кишиневе после парламентских выборов 28 сентября. Если в Молдове появится влиятельный, смелый и стратегически ориентированный политический партнер с румынской идентичностью — тогда Прут может стать не границей, а мостом солидарности, возрождения и совместного развития.
Воссоединение двух румынских государств — это не просто исторический долг. Это, возможно, единственное жизнеспособное решение для выхода Республики Молдова из серой зоны отсутствия безопасности, зоны экономического застоя и геополитической уязвимости. Румынская национальная реинтеграция при разумном и поэтапном осуществлении, в зависимости от международной конъюнктуры, может стать спасительным проектом, который гарантирует развитие, безопасность и достоинство всех румын, где бы они ни находились.
Во время президента Румынии Никушора Дана этот проект обретает форму. Теперь мяч находится и на стороне Кишинева. Настал момент превратить мечту поколений в проект масштаба страны. Или, точнее сказать, в проект для одной страны.
