«Однажды я в шутку сказала, что если когда-то умру и попаду в ад, то он мне не страшен будет, я этот ад уже прожила на земле».
Боль может быть не только физической: насилие оставляет следы и на теле, и на сердце.
Оно может длиться годами — в семье, в браке, в детстве. Это удары словами, ограничениями, обесцениванием. Это боль, которую часто не видно. И именно она формирует в человеке чувство вины, страха, тревожности, неспособности к любви — к себе и к другим.
С точки зрения психологии, эмоциональный абьюз — одна из самых разрушительных форм насилия. Он влияет на самооценку, формирует деструктивные убеждения и может передаваться по поколениям. Но даже в таких историях есть точка поворота — момент, когда человек находит в себе силы сказать: «Хватит».
Перед вами именно такая история. История женщины, которая с детства жила под давлением страха и контроля, но смогла выбраться из круга насилия и начать всё заново.
Имя этой женщины мы не раскрываем — важно сохранить её покой. Она не ищет сочувствия. Она решилась рассказать то, о чём обычно молчат. Это история, в которой вместо детства — наказания, вместо любви — унижение, вместо жизни — выживание. Но однажды Она встала и пошла — туда, где никто не указывает, сколько ты можешь съесть и когда тебе разрешено плакать.
Она не просит жалости — только понимания. Потому что, рассказывая свою правду, Она даёт голос тысячам тех, кто до сих пор молчит.
Детство, где слёзы запрещены
Она родилась в семье, где деньги были, а тепла — не было. Отец — военный — взял на себя Её воспитание, как строевую подготовку.
«Били часто, много и за всё. Даже за то, в чём не было моей вины».
Зарядка зимой на открытом балконе, обтирания холодной водой, потом — строгий контроль за завтраком.
«Нельзя было стучать ложкой, нельзя было жевать с открытым ртом, надо было глотать пищу вместе с комом слёз в горле. Плакать строжайше запрещалось. За это могли ещё больше наказать».
Мама не защищала и даже участвовала в наказаниях. Позже наша героиня поймёт — родители просто не могли справиться друг с другом, а вся злость доставалась ребёнку.
«Моей скрытной мечтой стало — убить отца, когда вырасту, за всю его жестокость ко мне».
Жёсткое воспитание оставило след. Иногда просыпалась жестокость. Иногда Она проявлялась в кошмарных, которые долго не покидали Её.
«Родители в очередной раз меня поругали за что-то. С затаённой злостью села за стол, взяла простой карандаш и в ярости сломала его пополам. А спустя минуту — со слезами на глазах — жалела и просила у него прощения. За то, что он был невиновен».
Эта история запомнилась Ей на всю жизнь и урок: как важно не срываться на тех, кто не виноват в твоих негативных эмоциях.
Только на улице Она могла быть собой: душой компании, лидером детворы.
«Шумной кучкой, как стая неугомонных воробьёв, мы носились по двору… Я отрывалась по полной, выплёскивая всю свою накопившуюся энергию».
Так и росла, мечась между жёстким воспитанием и уличной свободой. Однако, и этот баланс было сложно поддерживать из-за обязанностей по дому.
Юность: когда ты не ребёнок, не человек, а рабочая сила
Наступили 90-ые. Работы не стало. Поля раздали. Техники не было. Всё — вручную.
«С 14 лет я стала ещё одним “мужчиной” в доме. Таскала 40-литровые фляги с водой, мешки с зерном, колола дрова… Работала на поле до кровавых мозолей. Как деревенели мои мозоли — так деревенел и мой характер».
Плакать и жаловаться было некому и некогда. Она мечтала о побеге, хотела пойти в армию, в десантуру. Но для этого нужно было ехать в Москву. Родителям было невыгодно потерять рабочую силу — они сопротивлялись, оттягивали получение паспорта.
«Я стала уходить из дома. Но недалеко. На кладбище. Больше некуда было. Там садилась на лавочку напротив могилки прабабушки и до сумерек сидела в тишине, молча изливая свою душевную боль».
Когда всё же получила паспорт — сбежала. В газете увидела курсы массажа. Родители не одобрили. Но Она все равно уехала в Кишинёв. Жила у тётки. Поступить удалось. Получила диплом. Был 1995 год.
Вернувшись домой, поняла — обратно не хочет. Уехала в Москву. Но не разбогатела и не устроилась. Через полгода — вернулась.
«Тут уже родители подсуетились, чтоб избавиться от меня, такой непутёвой, устраивают работать в сельскую больницу за 120 км. от дома. Ровно через полтора месяца эту больницу закрывают, и я остаюсь без работы. Случайных подработок на дому едва хватало на хлеб. И, как в лучших фильмах, именно в этот момент в моей жизни появляется Он».
Брак: вход по любви, выход через выживание
«Высокий, широкоплечий, с огромными руками и умением обольщать. Не успела моргнуть, как через два месяца меня сосватали и сыграли свадьбу».
Потом узнала — все знали, кто Он. Только Она не знала.
«Быстренько окрутили и прибрали к рукам. Розово-зефирная счастливая жизнь закончилась буквально через пару дней после свадьбы. Дальше были 17 лет ада».
Он оказался альфонсом и маменькиным сынком. Ей пришлось работать в колхозе — иначе дети не могли ходить в садик. Темпы — жёсткие. План — обязательный.
«Летом белоснежная кожа сгорала до бордового цвета, зимой ходила с обмороженными ногами. Ногти на ногах отваливались, обуваться и ходить было больно — но я шла. Потому что не было выхода».
Даже когда сломала ногу, волочила её в гипсе — продолжала доить корову и работать в поле.
«Нога в гипсе потела, гипс натирал до крови. Но я молча работала. Без слёз. Потому что обязана».
«Особый ужас» был в бесконечном поедании мозга свекровью и мужем. Это приводило к подавленному состоянию и деградации.
«Когда 17 лет на белое твердят чёрное, а на чёрное — белое, твой мозг начинает коротить. Ты не понимаешь, почему стараешься делать всё лучше других, а тебя за это ненавидят и унижают».
Поздний ребёнок — как способ удержать женщину в браке
Когда старшие дети подросли, Она вдруг вновь забеременела.
«Конечно же, это было сделано не случайно. Муж решил, что в таком положении я точно от него никуда не денусь».
Все говорили — делай аборт. Только одна женщина сказала:
«Сейчас пасхальный пост. Не смей делать аборт».
Родила в ноябре. Пережила зиму впроголодь. Ребёнка держала на руках постоянно — чтобы согреть собственным телом. После смерти свекрови переехали в город, жили на декретные.
«Но старшие дети росли. Их нужно было одевать. Пришлось отлучить малышку от груди и выйти на работу. Денег катастрофически не хватало».
Край отчаяния
«Помню снежную бурю в феврале. Возвращалась поздно вечером с подработки. Через парк. Уставшая, голодная, замёрзшая, проваливаясь в снег выше колена. Плакать от безысходной жизни не было сил. В голове вертелась лишь одна мысль: “Господи, как я устала жить! Хоть бы волки меня загрызли, а то сама на себя руки не смогу наложить…” Но даже волки в такую погоду не ходили».
В это время Она знакомится в интернете с мужчиной. Он пишет легко, с юмором. Присылает анекдоты и смешные картинки.
«Я впервые за многие годы стала улыбаться! Жизнь продолжала колотить меня, но это уже было не так больно».
Старшие дети заметили её перемену:
«Мама, ты себя гробишь в этом браке. И нас тоже. Давай разводиться и уезжать».
Побег с детьми: «в руках один пакетик…»
«Со скандалами и драками убегали мы от мужа ни с чем и в никуда. В руках — один пакетик с парой детских вещей. И всё. В кармане — деньги в один конец».
Уехали к маме, больше было некуда. Дочь с тремя детьми мать приютила без радости. Два поколения боли встретились в одной квартире. Пережили полтора месяца — и сняли жильё.
Она устроилась в массажный салон. С этого момента началась другая жизнь.
«Вот оно счастье! Когда никто тебе не бурчит в спину, не пьёт твою кровь, не считает съеденных кусочков хлеба…»
«Помню, как впервые за последние 19 лет мне в тарелку положили целое куриное бедро. У меня глаза округлились, а потом прослезились. “Это всё мне? Целый кусок мяса? Я могу его сама съесть?”»
Коллеги помогли: закрасили седые волосы, постригли, сделали маникюр, приодели.
«Я ожила».
Москва: снова верить — и снова обжечься
Она решается полететь в Москву — к тому самому мужчине из переписки. Хотела сделать сюрприз.
«Я была отчитана за приезд без предупреждения и наказана отчуждением. Естественно, никакой помощи в обустройстве не было».
Он просил денег, блокировал, исчезал, абьюзил.
Пришлось устраиваться на работу самой. Потом приехал сын — поступил дистанционно. Потом — дочки. А потом началась депрессия.
«Могла часами сидеть и смотреть в одну точку. Никого не хотелось видеть и слышать».
Спасение пришло неожиданно. У подруги увидела толстую книгу.
— «Что это?»
— «Она не для тебя. Ты всё равно не поймёшь, о чём там».
— «Это я не пойму? Я?!»
Книга — «Трансерфинг реальности» Вадима Зеланда.
«Вот он — выстрел в голову, который кардинально поменял мой взгляд на жизнь».
Из боли — в покой. Из ненависти — в доброту
«Я пришла к самому главному — к гармонии в душе».
«Как говорится, алмаз становится бриллиантом только благодаря огранке. Жизнь меня била, тесала, шлифовала — в итоге, я стала человеком».
«Выплакав все слёзы, перестрадав все боли, моя душа очистилась от всего ненужного. В ней появилось место для бескрайней радости к жизни, место для любви ко всему окружающему миру».
«Пройдя через жестокость, я выбрала доброту. Не сломалась».
Если вы сталкиваетесь с домашним насилием — вы не одиноки
Физическое, психологическое, эмоциональное или экономическое насилие — это не «семейное дело», а серьёзное нарушение ваших прав. Ни страх, ни стыд, ни давление извне не должны мешать вам обратиться за помощью.
В Молдове существуют службы, которые могут поддержать вас в трудный момент:
Куда обратиться за помощью:
• Телефон доверия для женщин и девочек:
0 8008 8008 (анонимно, бесплатно, круглосуточно)
• Служба экстренной помощи:
112 — в том числе для связи с полицией и вызова помощи
• Центр семейного правосудия полиции:
Оказывает поддержку пострадавшим от насилия, работает в сотрудничестве с другими службами
• Центры временного размещения и защиты:
Доступны в Кишинёве, Бельцах, Кагуле и Кирсово
• Юридическая и психологическая помощь:
Оказывается как государственными структурами, так и неправительственными организациями
Помните:
Вы не обязаны терпеть.
Вы не одни.
Вы имеете право на безопасность, уважение и новую жизнь.
Эта история — о том, как, пройдя через боль и отчаяние, можно найти в себе силы начать сначала.
