Виталий Гайдаржи
В Гагаузии любят искать внешние причины внутренних проблем. Если отношения с Кишинёвом ухудшаются — виноват центр. Если в автономии растёт протестный электорат — вспоминают Москву. Если возникают конфликты внутри региона — говорят о геополитике. Но события последних месяцев заставляют задать неудобный вопрос: а что, если главный источник нынешнего кризиса находится не в Москве и не в Кишинёве, а в самой Гагаузии?
Сегодня автономия оказалась в беспрецедентной ситуации. Срок полномочий Народного собрания фактически истёк. После решения Апелляционной палаты по делу Евгении Гуцул возник вопрос о необходимости выборов башкана. Политические консультации продолжаются месяцами. Однако ни одно ключевое решение принято не было. И чем дольше продолжается этот процесс, тем труднее объяснять происходящее исключительно внешним влиянием.
Политическая система, которая перестала работать
На протяжении последних двадцати лет политическая модель Гагаузии строилась вокруг противостояния с Кишинёвом. Практически каждая избирательная кампания превращалась в геополитический референдум. Политики спорили не о бюджете, инвестициях или развитии экономики. Они спорили о России, НАТО, Европейском союзе и внешней политике.
Такая модель долгое время работала. Она позволяла мобилизовать избирателей и объяснять любые проблемы внешними обстоятельствами. Но после начала войны в Украине эта система начала разрушаться. Россия сохранила влияние на общественные настроения части населения Гагаузии. Сохранились политические связи, информационные ресурсы и партийные структуры. Однако, возможности Москвы напрямую влиять на происходящие процессы существенно сократились. Именно поэтому сегодня становится очевидно: многие проблемы региона имеют внутреннее происхождение.
Кто на самом деле блокирует решения
За последние месяцы жители Гагаузии неоднократно слышали заявления о необходимости провести выборы. Об этом говорят политики. Об этом говорят юристы. Об этом говорят эксперты. Однако выборов по-прежнему нет.
Возникает простой вопрос. Кто мешает назначить дату голосования? Ответ находится не в Кремле и не в здании правительства в Кишинёве. Ответ находится в Комрате. На заседания не приходят конкретные депутаты. Решения не принимают конкретные депутаты. Политическую ответственность избегают конкретные депутаты.
Поэтому попытка объяснить всё исключительно внешним влиянием выглядит всё менее убедительной. Даже если различные политические силы ориентируются на внешних партнёров, окончательное решение всё равно принимают избранные представители автономии. Именно они сегодня несут ответственность за происходящее.
Почему депутаты не спешат на выборы
Здесь возникает наиболее чувствительный вопрос. Что выгоднее действующему политическому классу: провести выборы или сохранить нынешнее положение вещей?
Для части политиков ответ может быть очевидным. Новые выборы означают новые риски. Новые кандидаты. Новые политические расклады. Возможную потерю мандатов. Потерю влияния. Потерю доступа к административным ресурсам.
Поэтому затягивание процесса может иметь не идеологическую, а вполне прагматичную природу. Речь может идти не о борьбе за автономию. Речь может идти о борьбе за сохранение власти. Именно этот фактор всё чаще становится предметом обсуждения как среди экспертов, так и среди обычных жителей региона.
Геополитика никуда не исчезла
Это не означает, что геополитический фактор исчез. Наоборот. Гагаузия остаётся одним из наиболее чувствительных регионов страны с точки зрения внешнего влияния. Москва по-прежнему рассматривает автономию как важный элемент своего присутствия в молдавской политике. Европейский союз, напротив, заинтересован в том, чтобы регион оставался частью общего процесса европейской интеграции страны. Кишинёв стремится унифицировать государственные институты и привести региональное законодательство в соответствие с национальным.
Все эти процессы происходят одновременно. Но ошибка многих аналитиков заключается в том, что они рассматривают Гагаузию исключительно как объект внешнего влияния. На самом деле регион обладает собственной политической динамикой. Именно внутренние решения местных элит сегодня определяют развитие кризиса гораздо сильнее, чем внешние факторы.
Три сценария ближайшего будущего
Первый сценарий — компромиссный. Депутаты принимают необходимые решения, назначаются выборы Народного собрания и башкана, кризис постепенно переходит в электоральную фазу. Это наиболее благоприятный вариант.
Второй сценарий — вмешательство центра. Если региональные институты окажутся неспособны обеспечить проведение выборов, инициативу возьмут на себя Центральная избирательная комиссия и парламент Молдовы. С юридической точки зрения этот вариант возможен. С политической — он может стать источником новых конфликтов.
Третий сценарий — дальнейшее затягивание. Именно он выглядит наиболее опасным. Потому что в этом случае вопрос будет уже не в выборах. Под сомнение начнёт ставиться сама эффективность региональных институтов власти.
Главный вызов для Гагаузии
В последние годы в регионе стало привычкой искать виноватых за его пределами. Но нынешний кризис показывает: далеко не все проблемы можно объяснить внешним вмешательством. Сегодня главный вызов для Гагаузии находится внутри самой автономии. Он заключается в способности политических элит принимать решения тогда, когда они становятся неудобными.
Можно бесконечно говорить о геополитике. Можно спорить о влиянии Москвы, Брюсселя или Кишинёва. Но жители автономии всё чаще задают другой вопрос: если выборы нужны всем, то почему их до сих пор нет? И именно ответ на этот вопрос сегодня определяет будущее Гагаузии гораздо больше, чем любые геополитические дискуссии.
