Дешоризация Гагаузии и других регионов должна была стать одной из важнейших политических целей государства Республики Молдова после вывода партии «Шор» с политической сцены. Не как месть автономии или другим регионам, не как наказание для людей и не как демонстрация силы Кишинева, а как необходимый шаг для разрушения хорошо выстроенной сети подрыва конституционной власти. Сети денег, зависимостей, пропаганды, культивируемых страхов и купленной лояльности. Однако сегодня, после стольких заявлений и обещаний, складывается общее впечатление, что все свелось к юридической ничьей, без реальных шансов в ближайшее время выиграть политическую войну. Об этом в своём материале рассуждал политический аналитик Михай Исак для deschide.md.
Дело Евгении Гуцул в какой-то момент воспринималось как доказательство того, что государство начинает выполнять свою работу. Ее осуждение по делу о незаконном финансировании бывшей партии «Шор» стало сильным сигналом: никто не стоит выше закона, даже в регионе, где российское влияние ощущается на каждом шагу. Прокуроры говорили о деньгах, поступавших из России и использовавшихся для продвижения партии. Гуцул отвергала эти обвинения, называя их политическими.
Но именно здесь возникла первая большая иллюзия. Многие поверили, что если ударить по верхушке, вся конструкция рухнет. Однако Шористан никогда не был только партией. Это коррумпированный способ ведения политики и фактического захвата публичной администрации в разных регионах. Это сочетание непрозрачных и незаконных денег, социальных пособий, раздаваемых под камеры, телеканалов и пропагандистских каналов во всех социальных сетях, антикишиневских сообщений и простых обещаний для людей, которые слишком долго ждали от государства и слишком мало получили. Когда по такому механизму наносят удар, он не исчезает. Шористан быстро адаптировался и сменил одежду.
Гагаузия как политическое укрытие
В Гагаузии сеть быстро поняла, что может выжить, если спрячется за статусом автономии. Любая реформа, исходящая из Кишинева, представляется как атака на местную идентичность. Любая попытка проверить финансирование избирательной деятельности описывается как попытка заставить замолчать, а проверка кандидатов становится поводом для виктимизации в социальных сетях и не только. Здесь российским спецслужбам не нужно слишком много работать. Они лишь нажимают на старые кнопки: страх, недоверие, ощущение, что Республика Молдова не уважает юг.
Именно поэтому блокировка вокруг выборов в Народное собрание в Комрате намного серьезнее, чем кажется на первый взгляд. Речь идет не о простой процедурной дискуссии, а о борьбе за контроль над политическим полем перед выборами. Мандат местного законодательного органа уже несколько месяцев находится в зоне временности, а выборы, запланированные без учета законодательства, были заблокированы решениями судов. Очевидно, что этот тупик служит только геополитическим интересам Российской Федерации и ее местных представителей. Пророссийские политические силы в Кишиневе также подлили масла в огонь в этом контексте.
В дискуссиях между Кишиневом и Комратом одной из чувствительных тем являются избирательные правила. В частности, как формируются избирательные органы, как проверяются люди, вступающие в избирательную гонку, как контролируется финансирование и как регулируется использование наличных денег.
Председатель парламента Игорь Гросу ранее говорил, что решения были почти согласованы — примерно на 95%, что делает блокировку еще более подозрительной. Когда стороны настолько близки к общим правилам, но все равно все застревает, речь уже не идет только об административных разногласиях. Речь очевидно идет о чьем-то интересе не допустить внедрения правил, которые обеспечили бы равные шансы для всех.
Тактика Москвы
Это любимая тактика Москвы, когда она не может победить сразу и достичь желаемых целей. Россия тянет время, затягивая обсуждения, которые могут привести к принятию реформ, переводит разговор с сути на процедуру, используя уловки и пропаганду.
Москва открыто поощряет местных лидеров не принимать компромиссы, уже согласованные с центральными властями, и создает достаточно пропагандистского тумана, чтобы люди перестали понимать, кто на самом деле блокирует поиск решения. В такой запутанной ситуации российская пропаганда чувствует себя свободно, не нуждаясь в доказательстве чего-либо конкретного. Российской стороне достаточно лишь намекать, чтобы достигать своих целей.
Визит Олега Озерова, неаккредитованного посла Российской Федерации, в Комрат следует рассматривать именно в этом контексте. Официально такие поездки могут быть оформлены в классические спокойные формулы — о диалоге, культуре, традиционных связях и уважении к автономии. На деле политический сигнал был легко считываемым и передан довольно грубо. Москва хочет, чтобы АТО Гагаузия оставалась в зоне постоянного напряжения с Кишиневом. Очевидно, что господин Озеров отправился туда именно для того, чтобы убедить часть местной элиты, связанной с Шористаном, не принимать решения, уже обсужденные с центральными властями.
Справедливо отметить, что власти Кишинева сделали важные уступки, чтобы дойти до этой стадии. Ни один другой регион, находящийся под контролем конституционных властей, в последнее время не получал такого внимания со стороны Кишинева.
Для России не имеет значения, будут ли выборы отложены, оспорены или организованы в токсичной атмосфере. Все эти варианты ей подходят. Если выборы откладываются, реформы приостанавливаются. Если избирательный процесс оспаривается, институты ослабляются.
В случае, если эти выборы будут организованы в условиях контролируемого хаоса, старые сети Шористана вступят в игру с преимуществом опыта, денег и купленной лояльности. Кремлю не нужна стабильность в Гагаузии. Ему нужна открытая рана на теле Республики Молдова.
Где ошибся Кишинев
Кишинев частично понял проблему, но слишком часто действовал холодными инструментами в горячем пространстве. Он использовал стратегию, основанную на уголовных делах, решениях, правовых рычагах, пресс-релизах и призывах к законности. Все это необходимо, но одного этого недостаточно. В регионах, которые годами были захвачены популизмом и незаконными деньгами, государство должно присутствовать не только через прокуроров и регламенты, но и через людей, проекты, дороги, услуги, врачей, учителей, надежных примаров и объяснения, сказанные на языке сообщества. В регионе, где проживает гагаузская община, часть этого уже существует, доказательством чего является участие примаров в поиске решения в рамках недавно запущенной платформы.
Здесь и видна настоящая слабость процесса демонтажа Шористана. Он слишком часто воспринимался как операция по очищению политической сцены и слишком мало — как процесс восстановления доверия. Жителей Гагаузии нельзя оставлять между двумя дискурсами. С одной стороны — европейское обещание, которое кажется холодным и далеким. С другой — избирательный пакет, эмоциональное сообщение, телевизор и социальные сети, которые постоянно повторяют людям, что им угрожают. Когда государственные институты говорят редко, а пропагандистские сети ежедневно заполняют публичное пространство, сети Шористана завоевывают уши и сердца людей.
Урок Оргеева
Эпизод с Оргеевом должен был окончательно разбудить Кишинев. Победа Рамиза Ансарова на выборах примара Оргеева, кандидата, представленного как независимый, но пришедшего из политической среды, где влияние бывшей сети Шора остается заметным, показывает, что Шористан не исчез. Расследовательская пресса отмечала его прежние политические связи и преемственность на региональном политическом поле, которое уже много лет ассоциируется с людьми Илана Шора.
Конечно, было бы ошибкой утверждать, что каждый голос в Оргееве — это голос за Шора. Люди голосуют по разным причинам: из местного интереса, по привычке, из недовольства или протеста против центральных властей, из надежды, расчета или простого впечатления, что кто-то что-то сделал для города. Но именно в этом и заключается жесткий урок для центральных властей. Клиентелистские сети живут не только за счет коррупции. Они живут также за счет памяти о полученных выгодах, недоверия к республиканским партиям и властям, а также ощущения, что государство появляется только тогда, когда хочет что-то запретить, а не тогда, когда должно строить.
Оргеев показывает, что запрет партийного символа не уничтожает региональную культуру политической коррупции. Если партия выведена за рамки закона, но инфраструктура влияния осталась нетронутой, она найдет другое название в документах и замаскируется, чтобы достичь своих целей. Если коррумпированные политические фигуры были осуждены законным путем, но доверие сообществ не было возвращено, кто-то другой подхватит их дискурс. Если реформа объяснялась только юридическим, холодным и абстрактным языком, противник попытается перевести ее на эмоциональный язык, выгодный ему. И чаще всего он победит.
Тест на суверенитет
Как можно понять провал борьбы за дешоризацию Гагаузии? Мы видим, что государство сильно ударило по способности сети действовать, но не смогло закрыть ей доступ на политическое поле. Россия прекрасно поняла эту слабость и использует ее через затягивание, двусмысленность, прямое политическое давление и замаскированное дипломатическое вмешательство. Подготовка выборов в местный парламент стала не просто административным вопросом, а тестом суверенитета Республики Молдова.
Если Республика Молдова хочет вернуть конституционный мир в регион, ей нужно выйти из логики запоздалой реакции. Нужны четкие правила, которые применяются твердо, но объясняются уважительно и понятно.
АТО Гагаузия нуждается в чистых выборах, а не в удобной временности для сомнительных сетей и интересов, чуждых населению. Кишинев должен защищать автономию Гагаузии от злоупотреблений, прежде всего от злоупотребления тех, кто использует ее как щит для чужих интересов.
Шористан не исчез. Он отступил, перегруппировался и научился говорить другими голосами. Оргеев показал, что у него все еще глубокие корни. АТО Гагаузия покажет, есть ли у молдавского государства наконец терпение и ум, чтобы окончательно их обрубить.
