Саммит, подтверждающий смену эпохи
Саммит НАТО в Анкаре, состоявшийся 7 и 8 июля, не был обычной дипломатической акцией. По сути, это был акт, посредством которого Североатлантический альянс официально признал свою новую стратегическую реальность: Россия больше не является случайным соперником или региональной проблемой, а представляет структурную, долгосрочную угрозу всей евроатлантической безопасности. Эта формулировка, настойчиво повторяемая в итоговой декларации, — не просто дипломатическая фигура речи. Это диагноз. А диагнозы, в отличие от политических заявлений, имеют конкретные бюджетные, военные и институциональные последствия, пишет IPN.
Цифры говорят сами за себя. Более 50 миллиардов долларов вложено в новые военные закупки, о чём было объявлено непосредственно на саммите. Обязательство в размере 70 миллиардов евро на поддержку Украины только в 2026 году с обещанием сохранить как минимум тот же уровень в 2027 году. Ожидается, что общие расходы государств-членов на оборону в этом году достигнут 1,8 триллиона долларов. Масштабные инвестиции в противоракетную оборону, беспилотные системы, военный искусственный интеллект и общую кибернетическую инфраструктуру. Европейские союзники и Канада только в 2025 году увеличили свои расходы на оборону более чем на 139 миллиардов долларов.
Это не язык готовящегося к миру альянса. Это язык альянса, методично и с огромными ресурсами готовящегося к затяжной конфронтации с Россией — будь то прямой или, что более вероятно, посредством финансово и технологически устойчивого сдерживания на беспрецедентном со времён холодной войны уровне.
Реакция Москвы парадоксальным образом подтвердила именно то, что диагностировало НАТО. Пресс-секретарь российской дипломатии Мария Захарова назвала принятые в Анкаре решения «безответственными» и обвинила европейские государства в подготовке к вооруженному конфликту с Россией. Помимо привычной риторики, прозвучало и важное признание со стороны Москвы: все союзники, включая тех, кто не видит непосредственной угрозы от России, подписались под единой оценкой угрозы. Это единодушие, которое сам Кремль с сожалением особо отметил, стало, пожалуй, самым важным политическим сигналом, прозвучавшим по итогам саммита.
Что на самом деле означает членство в НАТО – и что означает его отсутствие
Именно здесь обсуждение становится актуальным для Республики Молдова. Потому что принятая в Анкаре декларация говорит не только об Украине или о восточном фланге НАТО в общем смысле. Она говорит о фундаментальной, экзистенциальной даже разнице между государствами, находящимися под защитой статьи 5, и теми, которые не находятся под этим зонтиком.
Статья 5 — это принцип, по которому нападение на одного союзника является нападением на всех — остаётся, как было подтверждено в Анкаре, основой всей западной архитектуры безопасности. Это механизм, превращающий миллиард граждан 32 стран в единое оборонное сообщество. Вот почему никто, даже Россия, никогда напрямую не тестировал государство-член НАТО посредством традиционной военной агрессии, несмотря на продолжающуюся враждебную риторику.
Украина не имеет этого щита. У Республики Молдова его тоже нет. И разница между такими государствами, как Польша или страны Балтии, с одной стороны, и Украиной или Республикой Молдова, с другой, не заключается в интенсивности исходящей от Москвы угрозы — она структурная, юридическая, относящаяся к системе коллективного сдерживания. Саммит в Анкаре ещё раз показал, как много Альянс готов инвестировать, чтобы защитить эту систему для своих членов. И, соответственно, насколько уязвимыми остаются государства, находящиеся вне него.
Поддержка Украины в 70 миллиардов евро щедра, но она остаётся, как указано в самом тексте декларации, поддержкой, а не гарантией коллективной безопасности. Окончательная принятая в Анкаре декларация не содержит никаких ссылок на возможное вступление Украины в НАТО. Это красноречивое упущение: Альянс готов масштабно финансировать оборону Украины, но не, по крайней мере, на данный момент, включить её в механизм, который сделал бы эту помощь бесполезной в долгосрочной перспективе, потому что это автоматически активизировало бы коллективную оборону.
Прецедент Финляндии и Швеции – и почему это важно для Кишинёва
Самый наглядный урок последних лет, который должен стать отправной точкой любой серьёзной дискуссии о безопасности Республики Молдова, преподали Финляндия и Швеция. Оба государства на протяжении десятилетий придерживались тщательно выстроенной политики нейтралитета, мотивированной именно желанием не провоцировать Москву и избежать своего превращения в линию фронта. Война в Украине за несколько месяцев доказала провал этой логики: Россия восприняла нейтралитет не как гарантию безопасности для своих соседей, а как уязвимую лазейку, через которую можно проникнуть. Хельсинки и Стокгольм сделали правильный и быстрый вывод — отказались от традиции нейтралитета, уходящей корнями ещё во времена до холодной войны, и вступили в НАТО.
Сегодня Республика Молдова находится в положении, структурно схожем с тем, от которого отказались Финляндия и Швеция. Молдавский нейтралитет, закреплённый в Конституции, зачастую представлен как формула защиты от вовлечения в региональные конфликты. В действительности же этот нейтралитет не помешал дислокации российских войск на территории страны, в приднестровском регионе, на протяжении более трёх десятилетий. Он не помешал экономическому, энергетическому и информационному давлению, постоянно оказываемому на Кишинёв. Не помешал и неоднократным попыткам внутренней политической дестабилизации. Нейтралитет в случае Республики Молдова не был гарантией безопасности — это было, в лучшем случае, риторической формулой, позволившей внешнему игроку сохранять непропорциональное влияние на суверенное государство под предлогом соблюдения этого статуса.
Саммит в Анкаре подтверждает, — как масштабом инвестиций, так и поставленным России единодушным диагнозом, — что государства, находящиеся под непосредственной защитой НАТО, рассматривают российскую угрозу как реальную, структурную и долгосрочную, а не как временное явление, которое постепенно исчезнет само собой. Трудно утверждать, что государство, находящееся в непосредственной близости от этой угрозы и не имеющее предусмотренной статьёй 5 защиты, может быть менее уязвимо, чем члены Альянса.
Румыния, Чёрное море и региональная ответственность
Ещё один важный для Кишинёва элемент, явно присутствующий в сообщениях о саммите, — это позиционирование Румынии. Президент Никушор Дан подтвердил в Анкаре обязательство Бухареста выделить в 2026 году примерно 3,7% ВВП на оборону и безопасность, и подчеркнул роль Румынии как стабилизирующий фактор на восточном фланге и в Черноморском регионе, в том числе посредством постоянной поддержки Украины и Республики Молдова, кстати, в рамках формата «Бухарест-9».
Такое позиционирование подтверждает простую, но важную геополитическую истину: безопасность Республики Молдова неотделима от более широкой региональной безопасности Чёрного моря. Румыния, государство-член НАТО, берёт на себя активную роль не только как бенефициар защиты Альянса, но и как поставщик стабильности для своих неприсоединившихся соседей. Это ценная форма поддержки – в сфере логистики, а также политическая, дипломатическая, но, по определению, она остаётся ограниченной по сравнению с тем, что могло бы обеспечить прямое членство в системе коллективной обороны.
Урок, который обязан усвоить Кишинёв
Из принятой в Анкаре декларации, из гневной реакции Москвы, из финского и шведского прецедента и активного позиционирования Румынии формируется чёткая картина. НАТО остаётся, как показывает история последних восьми десятилетий, наиболее эффективной структурой коллективной безопасности из когда-либо созданных — не потому, что она непогрешима, а потому, что ни одно государство в его составе никогда не подвергалось военным нападениям со стороны условного противника за более чем 75 лет существования Альянса. Инвестиции, объявленные в Анкаре, больше, чем любая речь, показывают, что это обязательство остаётся надёжным и что государства-члены готовы платить политическую и финансовую цену, чтобы сохранить его.
Для Республики Молдова вопрос уже не в том, реальна ли российская угроза — тридцать лет несанкционированного военного присутствия в Приднестровье, энергетического давления и кампаний дезинформации дают однозначный ответ. Реальный вопрос заключается в том, служит ли статус нейтралитета какой-либо практической цели защиты, или же он стал, как это случилось с финским и шведским нейтралитетом до 2022 года, символической конструкцией, поддерживаемой больше инерцией и страхом, чем рациональным стратегическим расчётом.
Урок Анкары — это не приглашение к воинственной риторике и не давление для принятия поспешных решений. Это приглашение к реализму. Государства, которые сегодня пользуются наибольшей безопасностью в регионе, интегрированы в надёжные и хорошо финансируемые структуры коллективной обороны. Государства, которые остаются вне этих структур, каким бы искренним не был бы их заявленный нейтралитет, по-прежнему подвержены расчёту силы, которую они не контролируют. Республика Молдова не может изменить географию, которая размещает её на границе зоны активного конфликта. Но она может, как Финляндия и Швеция до неё, решить, хочет ли изолированно бороться с этой реальностью или вместе с альянсом, который только что продемонстрировал конкретными цифрами и долгосрочными обязательствами готовность вкладывать значительные средства в защиту своих членов.
Анкара была, по сути, тестом на согласованность для Запада. Кишинёву теперь предстоит сдать собственный экзамен на согласованность: согласовать политический дискурс об европеизации и безопасности с честной оценкой инструментов, которые обеспечивают, что доказано, реальную защиту.
