Людмила Федотова, доктор сельскохозяйственных наук
Ещё совсем недавно, если выезжать из наших сёл, можно было увидеть то, что сегодня становится редкостью, — настоящую степь. Не просто пустую землю между населёнными пунктами, а живой природный мир: травы, цветы, насекомых, птиц, невысокие кустарники.
Сегодня всё иначе.
Всё больше земли распахано. Поля подходят почти вплотную друг к другу. То тут, то там исчезают старые лесополосы, а вместе с ними исчезает и то, что десятилетиями защищало наши поля от ветра.
Можно сказать: ну и что? Нам ведь нужны хлеб, кукуруза, подсолнечник, виноград, деньги и рабочие места. Конечно, нужны.
Но есть вопрос, который мы почему-то не решаем: а сколько земли останется для сельского хозяйства через 20–30 лет, если сегодня мы будем думать только о том, сколько можно получить с неё в этом году?
Степь — это не пустая земля
Для многих людей степь — это место, где «ничего нет». Если там нет поля, дороги или здания, кажется, что земля просто пропадает зря. На самом деле всё наоборот.
Степь — это сложная природная система, которая формировалась тысячелетиями. Её травы удерживают почву, корни помогают сохранять влагу, растения защищают землю от ветра, а огромное количество насекомых, птиц и других организмов поддерживает природное равновесие. Когда степной участок распахивают, мы получаем несколько гектаров пашни. Но одновременно теряем природную защиту, которая создавалась тысячами лет. И восстановить её за один сезон невозможно.
Самое дорогое, что мы теряем, — почва
Мы привыкли считать землю чем-то постоянным. Купил участок — и кажется, что он всегда будет таким же. Но почва может разрушаться. Ветер уносит её верхний плодородный слой. Вода смывает землю со склонов. От постоянной обработки ухудшается структура почвы. В засушливые годы земля всё хуже удерживает влагу. А потом мы удивляемся, почему урожай становится всё сильнее зависим от дождя.
Получается странная ситуация. Мы хотим получить от земли как можно больше, но одновременно ослабляем саму землю. Это всё равно что каждый год брать деньги из семейного банка и никогда не пополнять счёт. Какое-то время это работает. А потом деньги заканчиваются. С почвой происходит примерно то же самое.
Но ведь аграрий должен зарабатывать
Безусловно. И здесь важно не превращать разговор об экологии в обвинение сельхозпроизводителей. Фермер не может работать себе в убыток. Его техника стоит денег, топливо стоит денег, семена, удобрения, средства защиты растений, зарплаты — всё стоит денег. Поэтому нельзя просто сказать аграрию: «Не паши эту землю, потому что природе так лучше». Нужно предложить другое.
Зарабатывать сегодня, не лишая себя возможности зарабатывать завтра.
Современное сельское хозяйство как раз и должно идти в эту сторону: севооборот, сохранение растительных остатков, уменьшение разрушительной обработки почвы, сохранение влаги, борьба с эрозией, восстановление защитных лесополос.
В июле этого года Главное управление агропромышленного комплекса Гагаузии проводило семинар по почвозащитному земледелию и адаптации сельского хозяйства к изменению климата. Значит, проблема уже обсуждается на профессиональном уровне.
Теперь главное — чтобы разговор не закончился после семинара.
А где здесь примэрия?
Когда речь заходит об экологических проблемах, от местной власти нередко можно услышать: «У нас недостаточно средств».
И это действительно может быть правдой. У небольшой примэрии нет возможности самостоятельно финансировать большие проекты по восстановлению лесополос, озеленению или защите земель. Но недостаток собственного бюджета не должен означать бездействие.
Примэрия не обязана оплачивать всё сама. Она может определить, где находятся наиболее проблемные участки, какие лесополосы необходимо восстановить, где начинается эрозия, какие земли лучше не распахивать. А дальше — обращаться за поддержкой, готовить проекты, объединять землепользователей и работать вместе с АПК Гагаузии.
То есть вместо: «Денег недостаточно — поэтому ничего не сделаем» должно звучать: «Собственных средств недостаточно — значит, будем искать другие возможности». Это уже совершенно другой подход.
И здесь особенно важен АПК
У Гагаузии есть структура, которая может сыграть огромную роль в этом вопросе, — Главное управление агропромышленного комплекса. Потому что защита природы в нашем случае — это одновременно защита сельского хозяйства.
АПК может помогать примэриям и аграриям не только словами о необходимости беречь землю, но и конкретными действиями: распространять информацию о программах поддержки, помогать с проектами, организовывать обучение, продвигать почвозащитные технологии, координировать восстановление защитных насаждений.
Очень важно, чтобы фермер, которому говорят «сохраняйте почву», мог сразу получить ответ на следующие вопросы: Как это сделать? Сколько это стоит? Где получить помощь? Кто поможет подготовить проект? Если на эти вопросы есть ответы, экологическая политика становится реальной.
Лесополоса — не потерянный гектар
Есть ещё одна вещь, которую нам необходимо изменить в мышлении. Иногда несколько рядов деревьев на краю поля воспринимаются как земля, которая могла бы приносить урожай. Но защитная лесополоса — это не бесполезная территория.
Она помогает защищать поле от ветра, сохранять влагу и уменьшать воздействие эрозии. В условиях нашего климата это особенно важно. Поэтому вопрос должен звучать не: «Сколько гектаров мы потеряем из-за лесополосы?», а: «Сколько гектаров пашни мы защитим благодаря этой лесополосе?» Это совершенно другая логика.
Что может сделать обычный человек?
На первый взгляд кажется, что всё это должны решать чиновники и фермеры. Но общество тоже может влиять. Жители сёл видят, где исчезают деревья, где уничтожаются лесополосы, где распахиваются последние участки естественной степи.
Можно задавать вопросы местным властям. Можно интересоваться, какие территории находятся в муниципальной собственности и что с ними происходит. Можно поддерживать посадку деревьев и восстановление зелёных зон. И главное — перестать воспринимать природу как что-то, что существует отдельно от нашей жизни.
Потому что когда исчезает лесополоса, это не только проблема эколога. Когда ветер уносит плодородную землю, это проблема фермера. Когда пересыхает почва, это проблема сельского хозяйства. Когда падает урожай, это становится проблемой каждого покупателя. А когда земля перестаёт нормально кормить людей — это уже проблема всего общества.
Нам не нужна борьба «фермеры против экологов»
Нам вообще не нужна такая борьба. Нам нужно понять простую вещь: аграрий не может существовать без природы, а природа в нашем регионе не может быть полностью отделена от сельского хозяйства. Поэтому необходима совместная работа.
Примэрия должна видеть состояние своей территории и инициировать решения. АПК Гагаузии — помогать координировать работу и внедрять эффективные подходы. Аграрии — получать прибыль, одновременно сохраняя землю, на которой эта прибыль создаётся. Государство — создавать понятные правила и механизмы поддержки. А общество — требовать, чтобы всё это действительно работало.
Какую Гагаузию мы оставим детям?
Наверное, именно этот вопрос стоит задавать себе чаще. Представим, что через тридцать лет наши дети или внуки выезжают из села.
Что они увидят? До самого горизонта — огромные поля, между которыми почти не осталось деревьев и степных участков?
Или всё-таки живой, устойчивый сельскохозяйственный край, где есть поля, лесополосы, сохранившиеся участки степи, чистые водоёмы и земля, способная давать урожай?
Выбор делается не через тридцать лет.
Он делается сейчас — каждый раз, когда принимается решение распахать ещё один участок, убрать лесополосу, посадить деревья или оставить землю в покое. И, возможно, пора перестать спрашивать: «Что нам даст этот гектар сегодня?» И начать спрашивать: «Что этот гектар сможет дать нашим детям завтра?»
Потому что землю мы получили не в наследство от прошлого. Мы взяли её взаймы у будущего.
