Выборы в Государственную Думу Российской Федерации, проходившие с 18 по 20 сентября 2026 года, состоялись в совершенно ином контексте, чем предыдущие парламентские выборы. Это первые российские парламентские выборы после начала широкомасштабного вторжения в Украину в 2022 году, и поэтому имеют значение, выходящее далеко за рамки простого распределения мандатов в нижней палате московского парламента, пишет IPN.
По официальным результатам, объявленным Центральной избирательной комиссией Российской Федерации, партия «Единая Россия» получила 349 мест в Государственной Думе, конституционное большинство. КПРФ получила 37 мест, ЛДПР – 23, партии «Новые люди» – 19, «Справедливая Россия» — 17, «Родина» – одно место, а независимые кандидаты – четыре.
Однако за цифрами стоит другой, принципиальный вопрос: какую легитимность могут обеспечить выборы, в которых политическая конкуренция строго ограничена, а независимое международное наблюдение отсутствовало?
Выборы без избирательной альтернативы
В плюралистической демократии выборы являются механизмом, посредством которого граждане могут менять власть, санкционировать власть и придавать легитимность новому большинству. В современной России избирательная функция значительно изменилась.
В августе 2026 года ОБСЕ объявила, что Российская Федерация не пригласила наблюдателей ОБСЕ/БДИПЧ на выборы в Государственную Думу. Организация подчеркнула, что это решение является частью более широкой тенденции: ни президентские выборы 2024 года, ни парламентские выборы 2021 года не были в полной мере отслежены ОБСЕ. В то же время ОБСЕ отметила ограничения свободы выражения мнений, объединений, печати и деятельности политической оппозиции.
Это важно, поскольку одного лишь существования избирательных урн недостаточно для определения демократических выборов. Выборы подразумевают и реальную конкуренцию, относительно равный доступ к общественному пространству, возможность избирателей получать разнообразную информацию, свободу кандидатов в самоорганизации и наличие независимого контроля над избирательным процессом.
В России эти условия постепенно были ограничены. Партии и кандидаты, которые принципиально выступают против политики Кремля, столкнулись с серьёзными юридическими и административными препятствиями. Например, либеральная партия «Яблоко» не смогла принять участие в парламентских выборах, поскольку её исключили из избирательной гонки, а многочисленные антивоенные политики находятся в изгнании, в тюрьме или не были допущены к участию в выборах. Агентство Reuters сообщило, что выборы 2026 года были представлены Кремлём как демонстрация внутренней поддержки его политики, в то время как часть оппозиции и российских избирателей, находящихся за рубежом, оспорила такую интерпретацию.
Поэтому результаты выборов следует трактовать внимательно. Процент голосов, поданных в системе с ограниченной конкуренцией, не может автоматически восприниматься так же, как результат, полученный в системе с полным политическим плюрализмом.
Однако российский контекст требует большей осмотрительности
В политической системе, где администрация президента и государственный аппарат оказывают существенное воздействие на политическую жизнь, мобилизация избирателей сама по себе может стать компонентом политического послания. Владимир Путин публично призвал к участию в выборах и связал это с демонстрацией поддержки государственной политики и войны в Украине.
В то же время независимая пресса и критически относящиеся к власти организации сигнализировали об огромных различиях между регионами и о проблемах с голосованием на дому и прозрачностью процедур. Здесь проявляется одно из главных отличий конкурентных выборов от выборов, жёстко контролируемых администрацией: важен не только результат, но и возможность независимой проверки того, как он был получен.
Приднестровский регион – там, где российские выборы становятся проблемой для Республики Молдова
Однако для Республики Молдова наиболее важный аспект российских выборов не находится в Москве, Санкт-Петербурге или в российских областях. Он находится на левом берегу Днестра.
Решение России организовать избирательные участки для выборов в Государственную Думу в приднестровском регионе вызвало новый дипломатический конфликт с Кишинёвом. По данным Reuters, Россия открыла 15 избирательных участков в сепаратистском регионе, молдавские же власти утверждают, что голосование должно бы состояться исключительно на авторизованных избирательных участках в российским посольстве в Кишинёве. Правительство Молдовы ссылается на суверенитет и территориальную целостность Республики Молдова, а также на отсутствие контроля конституционных властей над регионом.
Этот спор гораздо важнее, чем кажется на первый взгляд. Формально Москва может утверждать, что организует выборы для своих граждан за пределами Российской Федерации. Проблема возникает, когда эти избирательные операции организованы на территории государства без согласия конституционных властей этого государства, и тем более в сепаратистском регионе, которому Российская Федерация оказывает политическую и военную поддержку.
В данном случае вопрос уже не касается только выборов. Он становится вопросом суверенитета, безопасности и международного статуса. Поэтому реакцию Кишинёва следует понимать прежде всего сквозь призму принципа территориальности. Республика Молдова не оспаривает право российских граждан на голосование, но оспаривает способ и место осуществления Российской Федерацией этого права по отношению к территории государства, над которым она утверждает свой собственный суверенитет.
Это принципиальное различие
Опыт Республики Молдова показывает момент, когда заканчивается избирательное право и начинается геополитика. Приднестровский случай демонстрирует, что на постсоветском пространстве вопрос выборов не всегда можно отделить от геополитического вопроса. Приднестровский регион не признан независимым государством на международном уровне, в том числе Российской Федерацией. Тем не менее, Москва сохраняет там своё военное присутствие, привилегированные политические и экономические связи и значительное институциональное влияние. В этом контексте организация российских выборов в регионе обретает дополнительную политическую нагрузку.
В 2021 году в приднестровском регионе для российских выборов было организовано 27 избирательных участков, а, по данным Reuters, около 76% поданных там голосов досталось «Единой России». В 2026 году российские власти сократили количество избирательных участков до 15, но принцип остался прежним. Москва организовала избирательный процесс в регионе, над которым конституционные органы Республики Молдова не осуществляют эффективного контроля.
Это, пожалуй, важнейший для Кишинёва урок. Государство может допустить осуществление права голоса иностранными гражданами на своей территории, но оно должно уметь определять условия, при которых это происходит. В случае сепаратистских регионов этот вопрос тем более ещё деликатней, поскольку любое официальное действие другого государства может способствовать, даже косвенно, укреплению параллельных структур.
Так что для Республики Молдова вопрос заключается не только в том, «где голосуют российские граждане», но и в том, какой институциональный сигнал посылает организация того голосования.
Российские паспорта и политическая инфраструктура влияния
Так что избирательный аспект накладывается на более старую проблему: предоставление российского гражданства жителям приднестровского региона.
В сентябре 2026 года на фоне спора об избирательных участках российский посол Олег Озеров посетил Тирасполь и вручил первые российские паспорта жителям региона, выданные по упрощённой процедуре, установленной российскими властями. Это событие обострило напряжённость между Кишинёвом и Москвой.
Взятые по отдельности паспорт, избирательный участок и дипломатическое представительство могут показаться административными инструментами. Однако вместе взятые, они образуют политическую инфраструктуру, посредством которой государство поддерживает институциональную связь с населением, находящимся на территории другого государства.
Именно здесь опыт Республики Молдова становится актуальным для Румынии и для Европейского союза. Приднестровье показывает, что внешнее влияние осуществляется не только посредством военных инструментов или дипломатического давления. Оно может осуществляться и через гражданство, СМИ, экономическую инфраструктуру, социальные сети, образовательные учреждения, консульское представительство и мобилизацию избирателей. Таким образом, выборы становятся одним из тех инструментов, с помощью которых уже существующее политическое влияние может быть сохранено и легитимировано.
Что это значит для Румынии?
Для румынской общественности приднестровский урок имеет непосредственное значение. Румыния является членом Европейского союза и НАТО, а Республика Молдова находится на продвинутой стадии сближения с Европейским союзом. В этом контексте политическая безопасность Республики Молдова — это уже не только двусторонняя проблема Кишинёва и Москвы. Это часть европейской безопасности.
Выборы в России ещё раз демонстрируют, что Кремль рассматривает постсоветское пространство не только сквозь призму отношений между правительствами, но и через сообщества российских граждан и территорий, на которые Москва оказывает влияние.
Поэтому Румыния имеет законный интерес в продолжении процесса демократизации и институциональной консолидации в Республике Молдова. Речь не идёт о выборе той или иной политической силы в Молдове, а о поддержке правил, которые делают возможной демократическую конкуренцию: проверяемых выборов, заслуживающих доверия избирательных органов, плюралистической прессы, прозрачности политического финансирования и защиты избирательного процесса от внешнего вмешательства.
Однако недавний опыт Республики Молдова показывает, что ни одно демократическое государство не вполне застраховано от подобного давления. В заключительном докладе ОБСЕ/БДИПЧ о парламентских выборах в Молдове 28 сентября 2025 года отмечается, что выборы были конкурентными и предоставили избирателям чёткие политические альтернативы, однако они подверглись внешнему влиянию, незаконному финансированию, кибератакам и дезинформации. В то же время наблюдатели отметили, что в день выборов процесс был организован надлежащим образом и проходил спокойно и прозрачно.
Следовательно, тем самым выборы становятся одним из инструментов, с помощью которых можно поддерживать и легитимизировать уже существующее политическое влияние. Однако здесь возникает существенный контраст: в то время как Россия максимально упрощает получение гражданства для жителей Приднестровья, используя упрощённые процедуры и официальные визиты, такие как визит посла Озерова, в Румынии одновременно обсуждается вопрос об ограничении доступа к румынскому гражданству для молдавских граждан. Этот контраст вызывает обоснованный вопрос: если гражданство является инструментом геополитического влияния, когда его использует Москва, то возможное ограничение доступа к румынскому гражданству может ослабить как раз один из рычагов, с помощью которых Румыния и ЕС поддерживают связь с гражданами Республики Молдова — именно в тот момент, когда Россия усиливает собственные инструменты привлечения этой части населения.
Урок для Европы: выборы необходимо защищать до дня голосования
Опыт России и Республики Молдова позволяет сделать более широкий вывод для Европы.
Защита выборов начинается не утром в день выборов и не заканчивается после закрытия избирательных урн и участков. Она начинается задолго до этого: посредством прозрачности финансирования партий, независимости избирательной администрации, плюрализма СМИ, безопасности цифровой инфраструктуры и способности учреждений выявлять внешнее вмешательство.
В случае Республики Молдова этот вопрос особенно важен, поскольку страна находится на решающем этапе сближения с Европейским союзом. Давление на избирательный процесс может быть оказано не только посредством фальсификации бюллетеней, но и путём манипулирования информацией, тайного финансирования, кибератак, подкупа избирателей или использования социально-экономических структур, зависящих от внешних субъектов.
Отсюда вытекает и урок для Румынии, для ЕС: поддержка, оказываемая Республике Молдова, не должна сводиться к политическим заявлениям. Укрепление учреждений по выборам, независимой прессы, кибербезопасности и способности администрации противостоять внешнему вмешательству являются конкретными элементами европейской безопасности.
Помимо результатов России
Результаты выборов в Государственную Думу позволят Кремлю заявить о сохранении прочного парламентского большинства. С точки зрения механики российской власти этот результат важен. Но для сторонних наблюдателей фундаментальный вопрос заключается не только в том, сколько процентов получила партия «Единая Россия». Вопрос в том, в каких условиях эти проценты были получены и насколько широкая политическая конкуренция была предложена избирателям.
Отсутствие наблюдателей ОБСЕ, ограничение политической конкуренции, давление на оппозицию и использование выборов как демонстрации поддержки политики Кремля ограничивают электоральную ценность этих цифр как показателя свободы политических предпочтений российского общества.
А для Республики Молдова существует дополнительная проблема: Россия не ограничила свои выборы собственной территорией. Организация голосования в Приднестровье вновь вывела на первый план вопрос о взаимосвязи российского гражданства, российской избирательной политики и приднестровского конфликта.
Таким образом, урок российских выборов 2026 года для Кишинёва и Бухареста выходит далеко за рамки простого сравнения двух избирательных систем.
Демократия означает не только существование избирательных урн. Она означает существование реальных, поддающихся проверке выборов, защищённых от внешнего давления.
Для Республики Молдова защита этого принципа неотделима от защиты собственного суверенитета. Для Румынии и Европейского союза поддержка этой возможности одновременно представляет собой инвестицию в демократическую безопасность восточной границы Европы.
А приднестровский регион, пожалуй, наиболее наглядно показывает, почему эту проблему нельзя рассматривать как исключительно электоральный вопрос. В пространстве, где пересекаются границы, гражданство, идентичность, информация и безопасность, урна для голосования может стать и инструментом геополитики.
