МОЛДОВА 35 ЛЕТ • ПУБЛИКАЦИЯ 12
После обвала 1990-х Молдова впервые получила несколько лет устойчивого роста. Доходы увеличивались, бедность снижалась, бюджет собирал больше денег. Но главный мотор восстановления находился не на заводах и не в экспорте: рост питали потребление и переводы людей, работавших за рубежом.
Схема: восстановление начала 2000-х опиралось прежде всего на внутренний спрос, подпитываемый деньгами из-за рубежа.
В энциклопедии этот период получает оценку +1: восстановление было реальным и социально важным, но не привело к глубокой перестройке экономики. Страна вышла из самой тяжелой фазы кризиса, однако новая модель оказалась зависимой от внешних доходов и импорта.
| +1 оценка влияния | ≈7% средний рост ВВП, 2001–2004 | 89→40% госдолг к ВВП, 2000–2005 | 109,8% вклад конечного потребления, 2002–2008 |
После дна — быстрый отскок
В 2001 году экономика выросла на 6,1%, в 2002-м — на 7,8%, в 2003-м — на 6,6%, в 2004-м — на 7,4%. Для страны, которая к 1999 году потеряла значительную часть прежнего экономического масштаба, это выглядело как долгожданное возвращение к нормальности.
Но высокий темп сам по себе не отвечал на главный вопрос: что именно производит этот рост. Авторы энциклопедии подчеркивают, что восстановление совпало с резким увеличением денежных переводов мигрантов и оживлением региональных рынков. Поэтому связывать ускорение исключительно с политикой нового правительства было бы слишком просто.
Рост реального ВВП, % в год. Данные, приведенные в энциклопедии на основе БНС и МВФ.
Деньги приходили извне, спрос рос внутри
Схема работала просто. Семьи получали переводы из-за рубежа и больше тратили. Росли торговля, услуги и строительство. Вместе с потреблением увеличивались импорт и налоговые поступления — прежде всего НДС и акцизы. В результате бюджет выглядел устойчивее: доходы выросли с 30,5% ВВП в 2000 году до 38,6% в 2005-м.
Но авторы предупреждают: это нельзя автоматически считать результатом качественной налоговой реформы. Значительная часть дополнительных поступлений была следствием самого потребительского бума — чем больше страна импортировала и покупала, тем больше налогов собиралось на импорте.
Главная логика модели: внешние доходы разгоняли внутренний спрос, который значительной частью уходил в импорт.
Почему снижение госдолга тоже могло обмануть
На бумаге еще один показатель выглядел впечатляюще: государственный долг сократился с 89% ВВП в 2000 году до 40% в 2005-м. Однако энциклопедия предлагает осторожную интерпретацию. Падение доли долга объяснялось не только бюджетной дисциплиной: быстро рос номинальный ВВП, укреплялся лей, а доступ государства к новым внешним заимствованиям оставался ограниченным. Иными словами, знаменатель рос быстрее числителя.
Рост без новой экономической машины
Главная проблема была структурной. Деньги диаспоры повышали уровень жизни, но не превращались в сопоставимом масштабе в новые производственные мощности, технологическую модернизацию или диверсифицированный экспорт. В 2002–2008 годах средний вклад конечного потребления в формирование ВВП достигал 109,8% — показатель, который хорошо передает перекос: страна потребляла больше, чем позволяла собственная производственная база.
Это отражалось и в налогах: доля внутреннего НДС в общих поступлениях НДС снизилась с 37% в 2001 году до 28,5% в 2006-м. Экономическая активность росла, но все сильнее была связана с импортом. Отсюда и постоянный торговый дефицит.
Политика стабильности после шока 1990-х
Возвращение Партии коммунистов к власти в 2001 году авторы рассматривают в контексте общественного запроса на порядок после бедности и нестабильности предыдущего десятилетия. Новый курс усиливал роль государства и перераспределение, одновременно сохраняя в целом макроэкономическую стабильность.
В этой модели был понятный политический расчет: после лет, когда реформы для многих означали потерю работы и обесценивание доходов, стабильность сама стала ценностью. Но плата за нее состояла в том, что часть структурных реформ была отложена. Пока ремиттенсы росли и внешняя конъюнктура помогала, слабость фундамента была почти незаметна.
Проверка пришла позже
Авторы считают 2009 год главным стресс-тестом этой модели: когда мировой кризис ударил по доходам мигрантов и переводам, внутренний спрос резко ослаб. То, что несколько лет выглядело устойчивым экономическим подъемом, оказалось чувствительным к событиям за пределами страны.
Это не отменяет достижений начала 2000-х. Люди действительно стали жить лучше, бедность сократилась, государственные финансы стабилизировались. Но восстановление в значительной степени лечило последствия кризиса, не устраняя его структурные причины — слабую производительность, ограниченную инвестиционную базу и зависимость от внешних денег.
Что из этого следует
Урок этого периода в энциклопедии сформулирован довольно жестко: рост потребления не равен развитию. Для устойчивой экономики нужны инвестиции, производительность и экспорт, которые позволяют создавать доход внутри страны. Стабильность важна, но если она достигается за счет откладывания реформ, первый серьезный внешний шок быстро показывает цену такого компромисса.
Источники
Основной источник: Adrian Lupușor, Stas Madan, «Enciclopedia socio-economică a Moldovei», 2026, раздел 12 «Modelul economic etatist și relansarea bazată pe consum».
