Недавние заявления российского посла в Республике Молдова Олега Озерова для российской газеты «Известия», в которых он сослался на воображаемый геноцид русскоговорящего населения Приднестровье в 1992 году, выходят далеко за рамки обычной дипломатической риторики и проникают в опасную зону исторической фальсификации с прозрачными геополитическими целями. Многие ограничения дипломатической риторики исчезают и проникают в зону риска, фальсифицируя историю и прозрачную геополитическую сферу. Когда дипломат высокого ранга ядерной державы использует термин «геноцид» — одно из серьёзнейших обвинений в международном праве — мы не говорим о простой семантической ошибке или о доброкачественном риторическом преувеличении. Речь идёт о преднамеренной стратегии построения ложного посыла, которая послужит предлогом для будущих действий по сценарию, уже увиденному нами, разворачивающимся с трагическими последствиями в Украине, пишет IPN.
Геноцид, в соответствии с Конвенцией ООН 1948 года, означает преднамеренное уничтожение, полное или частичное, группы людей по национальным, этническим, расовым или религиозным критериям. Говорим о Холокосте, о геноциде армян в 1915 году, о Руанде в 1994 году, о Голодоморе. Применение этого термина к событиям 1992 года в Молдове — это не просто ошибка в суждении — это намеренное искажение международного дипломатического языка. В 1992 году в Молдове не существовало ни систематической политики истребления, ни планов уничтожения какой-либо этнической группы, ни административных или военных мер, направленных на физическое уничтожение населения по языковому или этническому признаку.
Конфликт в том году был результатом борьбы за власть и территориальный контроль, инструментализированный Москвой для сохранения своего влияния на постсоветском пространстве, а не кампании геноцида.
Ирония ссылки на этот ложный геноцид становится ещё более очевидной при рассмотрении реальной истории молдавско-российских отношений. Если говорить о документально подтверждённых геноцидах, то Кишинёв располагает внушительным досье против имперской и советской Москвы. Голодомор 1946-1947 годов, унёсший жизни около двухсот тысяч человек Бессарабии путём организованного голода, в точности соответствует юридическим критериям геноцида: преднамеренная политика частичного уничтожения румынского населения, а также представителей других этнических групп Молдавской ССР путём преднамеренного создания искусственного голода, достигнутого принудительной реквизицией продуктов питания, изъятия последних продовольственных запасов и жестоких репрессий. К этому добавляются массовые депортации, сталинский террор и, пожалуй, наиболее выраженный, этноидентитарный геноцид – систематическая политика уничтожения румынской идентичности населения Молдовы к востоку от Прута путём насильственного насаждения искусственной, «молдавской» идентичности, оторванной от её естественной культурной и языковой матрицы.
Текущий дипломатический контекст делает заявления Озерова ещё более показательными. Российский посол не принят на аудиенцию президентом Майей Санду, а его верительные грамоты не принимаются в полном соответствии с дипломатической нормой. Москве стоит задаться вопросом, почему, но ответ лежит на поверхности: Россия открыто пренебрегает Кишинёвом, сохраняя министра иностранных дел Молдовы Михая Попшоя в списке нежелательных лиц на территории Российской Федерации, причём это решение было принято ещё до его вступления в должность министра. Это жест дипломатического высокомерия, который принципиально игнорирует принципы взаимности и взаимного уважения, лежащие в основе нормальных международных отношений. Ответ Кишинёва соразмерен и логичен: российский посол не может претендовать на полноценный дипломатический приём, пока его страна отказывается признавать легитимность представителей молдавского правительства.
Здесь вступает в действие популярный дипломатический принцип, выраженный в румынской пословице, русский аналог которой – «кидать камешки в чей-то огород»: послание Кишинёва Москве понятно, и адресовано тем, кто действительно принимает решения в российской столице, а не только местному послу. Однако вместо того, чтобы искать дипломатическое решение этого тупикового положения, вместо того, чтобы признать нормальность отношений, основанных на взаимном уважении и формальном равенстве суверенных государств, российский посол выбирает риторическую эскалацию, ссылаясь на ложное заявление о геноциде. Этот выбор не случаен и даже не может быть отнесён к личной дипломатической некомпетентности Озерова. Это наглядно демонстрирует, что Москва не желает цивилизованного диалога с Кишинёвом, а предпочитает поддерживать напряжённость, подпитывать ложные нарративы и готовить возможные поводы для будущих вмешательств.
Ясное утверждение российского посла, что Россия «остаётся гарантом безопасности жителей левобережья Днестра», по сути, является невольным признанием истины, которую Кремль обычно пытается маскировать: именно Россия искусственно удерживает приднестровский конфликт неразрешённым, защищая и финансируя сепаратизм как плацдарм для будущих интервенций в Молдову. Приднестровье не является независимым образованием, стремящимся к самоопределению, а искусственная конструкция, поддерживаемая на плаву Москвой для того, чтобы обладать постоянным инструментом давления на Кишинёв и на его дестабилизацию. Заявления Озерова подтверждают эту действительность яснее, чем любой внешнеполитический анализ.
Вызов, содержащийся в ложном обвинении в геноциде, имеет и другое измерение: он непосредственно открывает возможность того, чтобы Кишинёв отреагировал официальным возбуждением дела о советском геноциде против румын к востоку от Прута. В отличие от небылиц, к которым прибегает Озеров, у Кишинёва есть документы, свидетельства, статистика и международное признание преступлений, совершённых советским режимом в Бессарабии. Голодомор 1946-1947 годов, массовые депортации крестьянских семей и представителей интеллигенции, смертные казни сталинского периода, систематическое уничтожение румынской культурной и церковной элиты — всё это задокументированные факты, а не пропагандистские конструкции. Более того, геноцид идентичности продолжается и по сей день посредством антирумынской молдовенистской пропаганды, которую поддерживает и финансирует Москва, стремясь увековечить ложную дихотомию, то есть разделение, между румынами и молдаванами, и удерживать часть населения в состоянии неопределённости в вопросе идентичности, что делает её уязвимой для российского влияния.
Перед лицом этого вопиющего вызова официальный Кишинёв не может оставаться безмолвным. Отсутствие реакции или анемичная реакция были бы равносильны молчаливому принятию сути инсинуаций российского посла, создали бы опасный прецедент и продемонстрировали бы отсутствие национального достоинства государства, претендующего на суверенитет. Республика Молдова должна ответить твёрдо и принципиально, используя все имеющиеся в её распоряжении дипломатические и правовые инструменты, чтобы категорически отвергнуть ложную версию об антирусском геноциде и подчеркнуть лицемерие Москвы, обвиняющей других в преступлениях, которые она сама совершила в промышленных масштабах. Этот ответ не должен быть эмоциональным или оборонительным, а основанным на фактах, международном праве и на защите достоинства и исторической правды. Государство, которое позволяет ложно обвинять себя в геноциде, не давая адекватного отпора, теряет доверие в глазах своих граждан и международного сообщества, становясь уязвимым для будущих манипуляций и давлений.
