4 декабря администрация президента США Дональда Трампа опубликовала новую Стратегию национальной безопасности, которая представляет собой не только переосмысление американской внешней политики, но и тектоническое изменение архитектуры всей международной системы. Если в последние десятилетия США были мотором либерального порядка, гарантом европейской безопасности и главным щитом от ревизионистских агрессий, то нынешняя стратегия провозглашает фундаментальный разрыв: отказ от глобализма, отклонение от логики традиционных альянсов, доведение до минимума внешних обязательств и принятие сурового реализма, лишённого нормативных иллюзий, в котором национальные интересы имеют абсолютный приоритет над любыми международными ценностями или обязательствами, пишет IPN.
Для крупного государства это изменение может быть управляемым. Для государства среднего размера оно может оказаться сложным. Но для небольшого, уязвимого, территориально раздробленного государства, находящегося на границе с войной, каким является Республика Молдова, это становится вопросом самого существования. Здесь речь идёт не о дипломатических тонкостях или простых корректировках дискурса. Речь идёт об утрате «зонтика безопасности», который, пусть и неявно, служил фактором сдерживания и стабильности в регионе. Без него баланс сил становится жёстким и беспощадным.
Европа, некогда составлявшая основу трансатлантического альянса, предстаёт в новом американском документе не как незаменимый союзник, а как источник разочарования. США упрекают Европу в структурной зависимости от американской защиты, недостаточном финансировании обороны и политической хрупкости, порождаемой наднациональными учреждениями. Впервые с 1945 года Вашингтон чётко заявляет, что больше не считает оборону Европы своей автоматической ответственностью. Более того, стратегия оставляет открытой возможность того, что США не будут гарантированно вмешиваться даже в поддержку прибалтийских государств в случае агрессии. Простое формулирование этой гипотезы знаменует конец послевоенной парадигмы.
Для Республики Молдова этот сигнал является разрушительным. Если государства-члены НАТО в Восточной Европе больше не могут с уверенностью рассчитывать на американскую поддержку, то государство, находящееся вне какой-либо системы коллективной безопасности, с символической армией и замороженным конфликтом, де-факто становится полностью уязвимым. Нейтралитет, и без того хрупкий, превращается в опасную фикцию. В условиях, когда великие державы пересматривают свои приоритеты, такое государство, как Молдова, рискует быть не игроком, а полем для сделок.
Ещё более тревожным аспектом нового документа является почти полное исключение Украины из стратегического дискурса. Не отмечена российская агрессия. Нет подтверждения военной поддержки. Нет подтверждения нерушимости границ. Не существует никаких упоминаний о продолжении помощи Киеву. Это молчание не случайно. Оно представляет геополитическую переориентацию. По этой логике Вашингтон внушает — прямо или косвенно — что Украина не может одержать военную победу и что переговорное решение, даже с территориальными уступками, не исключено. Европу, в свою очередь, обвиняют в препятствовании этим компромиссам.
Для Республики Молдова последствия колоссальны. Если давление на Киев усилится, то Россия сядет за стол переговоров с позиции силы, и любое навязанное соглашение может включать региональные уступки, перераспределение сфер влияния и пересмотр договорённостей о безопасности. При таком раскладе Приднестровье становится идеальной разменной монетой для переговоров — либо как объект обмена, либо как молчаливо признанный «свершившийся факт» для облегчения достижения более глубокого компромисса. Москва может потребовать усиления контроля над сепаратистским регионом в обмен на какие-то уступки по Украине. А США в своей новой транзакционной логике могут рассматривать эти договоренности как приемлемые сопутствующие издержки. В мире есть регионы, за которые великие державы готовы спорить бесконечно. Но есть и регионы, за которые они вообще не спорят.
Более того, как ни странно, но новая американская стратегия имеет больше концептуальных общих черт с доктринальными документами Российской Федерации, чем с традиционными западными стратегиями. Акцент на абсолютном суверенитете, отклонение наднациональных учреждений, преобладание национальных интересов, геополитический реализм и принятие постоянного соперничества между великими державами являются центральными темами как в современной американской, так и в российской риторике. Эта конвергенция, даже если не означает сотрудничество, создаёт международную среду, враждебную малым государствам. В мире, где великие державы ведут прямые переговоры, международный порядок становится полем для сделок, а страны, не способные к переговорам, становятся объектами, а не субъектами. Молдова представляет именно такой случай.
Парадоксально, но самые жёсткие удары в американском документе касаются самой Европы — либеральной, плюралистической, солидарной Европы. США считают, что именно эта европейская модель, выстроенная в последние десятилетия, противоречит американским интересам. Отсюда следует идеологический разрыв между этими двумя столпами западного мира. Для Республики Молдова, стремящейся к евроинтеграции и строящей своё будущее на этой ориентации, это означает, что американская поддержка становится нестабильной, а европейская — жизненно важной, незаменимой, необратимой.
И в этом европейском пространстве Румыния — единственное государство, имеющее интересы, ответственность, потенциал и моральные обязательства перед Республикой Молдова. Румыния — это государство, от которого зависит наш доступ к энергетической безопасности, современной инфраструктуре, европейским рынкам, транспортным сетям, коллективной обороне, дипломатии и институциональной защите. Без Румынии Республика Молдова не только не сможет вступить в ЕС, но даже не сможет обеспечить себе минимальную устойчивость к геополитическому давлению.
Стратегические реалии неумолимы: Молдова в одиночку не может защитить себя. У неё минимальный военный бюджет, нет современного оружия, не располагает профессиональной и достаточной по численности армией, не пользуется международными гарантиями, а нейтралитет ничего не стоит перед лицом решительного агрессора. В мире, где правила переписываются, а великие державы действуют исходя из грубых интересов, Молдова становится именно тем уязвимым игроком, о котором стратегические документы говорят с отстранённостью, как о взаимозаменяемой детали регионального порядка.
В этом контексте объединение с Румынией перестаёт быть историческим или культурным проектом; оно становится необходимостью безопасности. Оно становится единственной формой, посредством которой Республика Молдова может автоматически войти под зонтик НАТО, на европейский рынок, в правовую систему Европейского Союза, в стратегические инфраструктурные сети, в коллективные механизмы обороны и в институциональный порядок, на котором основана современная Европа. Молдова, как независимое государство, не сможет долго выжить в мире, где доминирует конкуренция великих держав и который Москва считает частью «русского мира». Молдова, как неотъемлемая часть Румынии, автоматически становится частью прочной, стабильной, защищённой и международно признанной структуры за пределами «русского мира».
Таким является важное изменение, которое наглядно демонстрирует новая Стратегия национальной безопасности США: малые государства, не интегрированные в более крупные структуры, становятся структурно и политически уязвимыми. Малые государства без коллективной обороны считаются «серой зоной». А именно «серые зоны» первыми приносятся в жертву в любых крупных переговорах. Мир вступает в новую эпоху геополитических сделок, а Республика Молдова не в состоянии самостоятельно защитить себя в этих условиях.
Поэтому фундаментальный вопрос заключается лишь в одном: сможет ли Республика Молдова, — маленькое, слабое государство, частично контролируемое извне, оказавшееся между агрессивной Россией и обороняющейся Европой, — гарантировать своё независимое существование в последующие десятилетия? Честный ответ, каким бы суровым он ни был, -отрицателен. Наше выживание — это не только процветание или самобытность, но и выживание как демократического политического образования — зависит от объединения с Румынией. Это не ностальгия. Это не символический жест. Это единственный реалистичный проект, единственный стратегический якорь, единственная гарантия безопасности, единственный путь к евроатлантической интеграции и единственное реальное оружие против нашей структурной уязвимости.
Объединение — это больше не мечта. Это план Б, план А и окончательный план государства, которое в противном случае рискует стать верной жертвой столетия, в котором доминируют великие державы и жёсткая логика. Объединение — это единственный проект, способный спасти Республику Молдова от новой колониальной эпохи.
