Голод 1946–1947 годов стал одной из самых трагических страниц в истории Молдовы. По официальным данным, в этот период погибло от 150 до 200 тысяч человек, что составляло около 10% населения Молдавской ССР. В отдельных гагаузских сёлах, по оценкам историков, умерло от 30% до 50% жителей.
Причиной катастрофы стала не только сильная засуха 1946 года, резко сократившая урожай и оставившая многие поля без зерна. Ситуацию усугубили последствия Второй мировой войны и политика государственных заготовок, когда даже при нехватке продовольствия у крестьян продолжали изымать зерно по обязательным нормам.
Своими воспоминаниями о том времени поделилась жительница села Бешгиоз Мария Стоянова, 1935 года рождения.
«Забрали всё до последнего зерна»
Мария Стоянова вспоминает, что в годы голода у семей забрали практически все запасы еды. Представители власти забирали продукты из домов, погребов и бочек.
«Из домов, из погребов, из бочек выгребли всё до последнего зерна. Пшеницу, кукурузу и другие зерновые культуры забрали полностью, не оставив ничего», — рассказывает Мария Стоянова.
После этого в селе начался голод. По словам Марии, её семья смогла пережить самое тяжёлое время во многом благодаря отцу.
«Мой отец был уважаемым и авторитетным человеком в селе. У него было много друзей в разных населённых пунктах. Именно он вытащил нас из голодной зимы», — вспоминает она.
Отец приносил домой небольшие пакеты муки, которую ему удавалось доставать через знакомых. Мать готовила из неё лепёшки — гёзлеме, питаджик и другую мучную еду. Кроме того, у семьи оставались овцы, которых не забрали. Отец резал их, а мать готовила суп и варёное мясо.
«Благодаря ему мы пережили это время. Я была маленькой и уже не помню, сколько мне тогда было лет», — говорит Мария Стоянова.
Как отец спас соседа
По воспоминаниям Марии Стояновой, её отец помог выжить и одному из соседей, который был в крайне тяжёлом состоянии.
«Можно сказать, отец его оживил. Когда мама приготовила еду, они отнесли ему поесть и взяли с собой водку. До этого он совсем распух от голода. К счастью, он выжил», — рассказывает Мария.
Позже этот человек стал председателем и даже присутствовал на свадьбе Марии Стояновой. Их семьи жили напротив друг друга и сохранили хорошие отношения.
«Многие умирали целыми семьями»
Мария Стоянова вспоминает, что смертность в селе была очень высокой. Люди слабели от голода, еды не было почти ни у кого.
«Очень много людей умирало. Все соседи умерли. Люди ослабли от голода. Многие умирали целыми семьями», — говорит она.
Особенно ей запомнился один соседский мальчик — ровесник её сестры. Он мечтал стать лётчиком.
«Когда он видел пролетающий самолёт, всегда говорил, что когда-нибудь сам полетит на таком. Но когда пришёл голод, он умер и так и не успел осуществить свою мечту», — вспоминает Мария Стоянова.
Ели всё, что удавалось найти
В страшные годы голода люди пытались выжить любым способом. До появления колхозов сельчане собирали на полях оставшиеся колосья пшеницы, приносили их домой и перемалывали зерно в муку на ручных мельницах.
«Тогда ели всё. Всё, что находили. Даже кошек и собак. Мне самой не довелось есть такое, но многим пришлось», — рассказывает Мария Стоянова.
По её словам, людям приходилось искать любую возможность добыть еду. Даже самые незначительные остатки зерна могли стать шансом выжить.
Холодные зимы усиливали трагедию
Ситуацию усугубляли суровые зимы. Мария Стоянова вспоминает, что таких зим, как тогда, сейчас уже нет.
«Сейчас не те зимы, и таких зим уже не будет. Снег наметало вровень с домами, такая была сильная метель», — говорит она.
Из-за холода и голода люди умирали не только в домах, но и на улицах. Тела погибших вывозили на телегах и санях.
«Трупы везли на телегах и санях. Заполняли их доверху. На краю кладбища была вырыта большая яма — туда и сбрасывали людей. Та яма была очень большой, огромных размеров», — вспоминает Мария Стоянова.
Она не знает, было ли так только в Бешгиозе или подобные общие захоронения существовали и в других сёлах.
Дети сбегались смотреть, но взрослые не подпускали
Мария Стоянова вспоминает, что дети часто сбегались посмотреть, когда на кладбище привозили тела умерших. Однако взрослые не подпускали их близко.
«Мы, дети, всегда сбегались посмотреть, когда привозили тела. Но взрослые не подпускали нас, считая, что детям не следует видеть такое», — рассказывает она.
По её воспоминаниям, от голода умер и её дед. Его тело сначала сбросили в общую яму. Ранее от голода умерла его жена, но её похоронили отдельно на кладбище.
«Когда растаял снег, деда вытащили из общей ямы и перезахоронили на кладбище рядом с супругой», — вспоминает Мария Стоянова.
«Мы боялись проходить мимо некоторых домов»
Во время голода ходить по улицам было опасно. По словам Марии Стояновой, в селе были люди, рядом с домами которых дети и взрослые боялись проходить.
«Были люди, рядом с домами которых другие боялись проходить, потому что говорили, что они ели детей. Недалеко от дома моих дедушки и бабушки жил один такой мужчина. Мы боялись проходить мимо его дома и всегда пробегали быстро, лишь бы он не утащил нас к себе», — вспоминает она.
По словам Марии, рядом с ней часто был брат, и это давало ощущение хоть какой-то безопасности.
«Выжила только я»
Голод унёс жизни многих родственников Марии Стояновой. Со временем она осталась последней из большой семьи, кто пережил те события.
«В конце концов я осталась последней. Все умерли: братья, сёстры, дяди, тёти. Погибли все. Выжила только я», — говорит Мария Стоянова.
Сегодня такие воспоминания очевидцев остаются важной частью исторической памяти. Они помогают увидеть за цифрами и архивными документами судьбы конкретных людей, семей и сёл, переживших одну из самых тяжёлых трагедий XX века.
