Каждая годовщина Великого Объединения представляет не только момент празднования и торжественного поминания, но и призыв к глубокому размышлению румынского общества с обоих берегов Прута. Значение этого основополагающего момента выходит за рамки памятного ритуала: он преподносит важные уроки настоящему и задает ориентиры для будущего. Однако сегодня, более чем через столетие, мы сталкиваемся с болезненным парадоксом: торжественно чтим события прошлого, превращаем их в символы, наделённые священным, духовным значением, но избегаем воплощения в политическую и стратегическую реальность настоящего времени мудрость, солидарность и смелость поколения, которое осуществило Объединение, пишет IPN.
В то время как история предъявляет нам чёткие модели ответственности и видения, настоящее по-прежнему отмечено нерешительностью, раздробленностью и отсутствием общего взгляда на будущее нации. Именно поэтому восстановление в памяти события 1918 года должно означать нечто большее, чем просто ознаменование памяти: оно должно быть призывом к принятию и действию.
Политический гений поколения Объединения
Великое Объединение, завершившееся 1 декабря 1918 года, не было итогом случайности, а результатом акта национальной воли, поддержанного политическими лидерами, которые осознали, что судьба народа строится не на мелких расчётах, а на самопожертвовании и солидарности. Первый шаг этого процесса был сделан в Кишиневе 27 марта 1918 года, когда Совет страны (Sfatul Țării) проголосовал за объединение Бессарабии с Румынией. Это историческое голосование стало возможным благодаря редкому жесту в сегодняшней политике: лидер национальной партии Ион Пеливан отказался от председательства в Совете страны в пользу Иона Инкулеца, чтобы обеспечить единство форума и признание действительным решающего голосования за судьбу румын. Этот жест национальной ответственности должен бы послужить руководством к действию для любого сегодняшнего, претендующего называться лидером, политического деятеля.
К сожалению, этим уроком, кажется, полностью пренебрегают в политике Кишинева. Унионистское движение вместо того, чтобы стать силой, объединяющей энергии общества, стало полем битвы между маленькими группами, мотивированными личными интересами. Приводящий в уныние результат последних парламентских выборов для унионистских формирований является доказательством того, что раздробленность, политический эгоизм и отсутствие общей стратегии приговаривают идеал воссоединения к застою и осмеянию. Инициатива Национальной платформы воссоединения по созданию единого, прочного полюса, способного обеспечить подлинное политическое представительство, была саботирована изнутри теми, кто предпочёл сохранить свои эфемерные должности вместо того, чтобы послужить историческому проекту.
Сегодняшний румынский политический класс имеет моральное и историческое обязательство посмотреть в зеркало 1918 года. Это не общество подрывает единство, а лидеры, неспособные его вдохновить. Перед лицом преобразованной Европы и войны на границе Республика Молдова и Румыния больше не могут позволить себе роскошь политической посредственности. Настало время, чтобы ответственные лица с обоих берегов Прута сделали выбор: остаются ли они пленниками мимолётных амбиций или поднимаются до уровня поколения, которое осуществило Объединение?
Преобразующая сила политики идентичности
Вероятно, наиболее основательный урок Объединения 1918 года касается решающей роли политики государственной идентичности. В 1812 году, когда Бессарабия была вырвана Российской империей из тела Румынских княжеств, регион насчитывал менее полумиллиона жителей. К 1918 году население выросло до более двух миллионов, однако оно не участвовало в процессах национальной эмансипации, через которые прошли румыны по ту сторону Прута. С точки зрения идентичности Бессарабия 1918 года застыла на уровне начала XIX века.
Несмотря на всё это, те 22 года политики румынской идентичности после Объединения, хотя и не лишённой определенных ограничений, произвели радикальное преобразование. Бессарабия стала в подлинном смысле этого слова Румынской страной. Эта метаморфоза демонстрирует определяющую силу последовательной государственной политики в формировании национального сознания и в укреплении коллективной идентичности. Совместные усилия местной элиты и элиты из Бухареста гарантировали успех и устойчивость Объединения.
Трагедия советского разрушения румынской идентичности
Анализ процессов идентичности в пространстве Республики Молдова не может игнорировать центральную роль советского проекта инженерии идентичности. В послевоенный период власти СССР систематически продвигали идеологию антирумынского молдавенизма, задуманную как инструмент политического контроля и устойчивого закрепления региона на орбите Москвы. Определяющим элементом советского антирумынского молдавенизма было разрушение румынской идентичности путём двойной операции: лингвистического переопределения и переписывания исторической памяти. Стратегическая цель была ясна: отказ от признания легитимности связи с Румынией и обоснование на этой основе геополитического господства Москвы над регионом.
Парадокс постсоветского перехода заключается в том, что в период после провозглашенной в 1991 году Независимости Республика Молдова продолжает воспроизводить в других формах разрушительную логику этой парадигмы. Так называемый «гражданский молдавенизм», который в настоящее время продвигается как современная и инклюзивная формула идентичности, непосредственно перенимает советские механизмы двусмысленности идентичности, даже если отказывается от явной антирумынской риторики.
Совокупное влияние этих двух типов молдаванизма представляет общество, уязвимое для внешних россказней, причём значительная часть населения остаётся ориентированной на Россию и восприимчивой к выступлениям против европейской интеграции. Отсутствие последовательной и осознанной национальной идентичности напрямую приводит к неспособности государства сформулировать стабильный, предсказуемый и консолидирующий проект развития.
В этом смысле влияние разрушения идентичности советского образца заключается не только в его исторических эффектах, но и в структурной стойкости этих механизмов в настоящее время. Таким образом, Республика Молдова сталкивается с неполной современной идентичностью: независимое государство без чётко заявленной национальной идентичности, колеблющееся между колониальным наследием и европейскими устремлениями, не располагающее основой идентичности, необходимой для претворения этих устремлений в действительность. При отсутствии чёткой и осознанной национальной идентичности молдавское общество остаётся обречённым на постоянный раскол без прочных вех для развития.
Экзистенциальная необходимость воссоединения
Ныне существующий геополитический контекст придаёт этой проблеме экзистенциальное измерение. Мы являемся свидетелями драматического реформирования мирового порядка, когда международное право уступает грубой силе, а такие небольшие государства с размытой идентичностью и хрупкой экономикой, как Республика Молдова, не имеют реальных шансов на суверенное выживание. Война в Украине жестоко демонстрирует нам, что уязвимость в части идентичности и экономики может быть безжалостно использована имперскими державами.
В этом контексте полная реинтеграция в румынское национальное пространство больше не является лишь идеологическим вариантом, а стратегической необходимостью выживания. Политическое объединение с Румынией даст Республике Молдова то, чего не могут обеспечить её собственные усилия: ускоренное экономическое развитие, автоматическое присоединение к Европейскому Союзу и НАТО, превращение в государство с неоспоримым потенциалом в рамках восстановленной Румынии, способной иметь значение в новом мировом порядке.
Нынешний провал политических классов
Болезненная реальность такова, что ни Кишинев, ни Бухарест не подают никаких признаков того, что полностью усвоили фундаментальные уроки Объединения 1918 года. В Кишиневе постоянная раздробленность унионистского движения и преобладание индивидуальных интересов над национальными устремлениями препятствуют продвижению консолидированного проекта. В Бухаресте к теме воссоединения часто относятся сдержанно, что в дипломатическом плане можно воспринять как недооценку её стратегических последствий для всей страны.
Россказни о том, что воссоединение должно быть исключительной инициативой Кишинева, не отражают исторических, политических реалий процесса, а также в смысле идентичности. Проект подобного размаха и символической нагрузки не может быть оставлен на усмотрение и под ответственность только одной столицы. Воссоединение, как процесс, касающийся единой административно разделенной нации, должно быть принято солидарно и сбалансированно обоими государствами.
Альтернатива национальному упадку
Ставки являются экзистенциальными для всей румынской нации. Только национальное воссоединение может продемонстрировать жизнеспособность и способность румын заявить о себе как о серьёзной силе в новой мировой конфигурации. Альтернатива мрачная: неспособность бороться за воссоединение ознаменует упадок румынской нации, превратив Румынию в полуколонию новых глобальных центров власти, будь то западные или восточные.
Эта перспектива — не дешёвое паникёрство, а реалистичное прочтение того, как работает власть в современной международной системе. Государства, не имеющие необходимой экономической, демографической и территориальной критической массы, обречены на роль объекта, а не субъекта истории. Раздробленная Румыния со значительной частью своей исторической территории и своего населения, остающихся за пределами государственных границ, никогда не сможет полностью реализовать свой потенциал или по-настоящему защитить свои интересы.
Заключение: выбор, который определяет нас
Мы переживаем решающий момент в мире драматического преобразования, окончательные очертания которого пока остаются неясными. В этом изменчивом и опасном контексте румыны с обоих берегов Прута должны сделать фундаментальный выбор: проявят ли они смелость и мудрость, чтобы извлечь уроки из собственной истории, или продолжат игнорировать требования действительности, чем обрекут себя на незначительность и упадок?
Поколение Объединения 1918 года оставило нам образец для подражания: способность преодолевать личные интересы во имя национального дела, понимание силы последовательной политики идентичности, а также смелость действовать решительно в моменты кризиса и возможностей. Эти уроки остаются такими же актуальными сегодня, как и столетие назад. Вопрос в том, проявим ли мы мудрость в их применении до того, как история накажет нас за невежество и трусость.
Национальное воссоединение — это не романтическая мечта из прошлого, а стратегическая необходимость для будущего. Оно представляет собой единственный путь, посредством которого румынский народ может обеспечить не только выживание, но и процветание, и достоинство в сложном и опасном мире XXI века. Пренебрежение этой реальностью не станет причиной его исчезновения, — это только приведёт к тому, чтобы уплаченная цена за усвоение данного урока была несравненно выше сегодняшней.
