События последних недель в Гагаузии вызвали волну истерики: социальные сети и трибуны Народного собрания пестрят заголовками о «потере полномочий», «оккупации» и «лишении статуса». Однако, если отбросить эмоции и взглянуть на сухие правовые факты, картина оказывается куда более прозаичной. В интервью для LIFE on LAF политический аналитик Роман Тютин предложил «разложить по полочкам» новую реальность, в которой Гагаузия оказалась после решения Конституционного суда (КС) Молдовы.
Миф о «потерянном» влиянии
Основной тезис Романа Тютина звучит парадоксально: по большому счету, Гагаузия лишилась лишь того, что и так работало в режиме «декорации».
«Давайте правде в глаза смотреть: у нас было право только предлагать, а назначать и увольнять — право министра и директора СИБА. Я вам гарантирую, что последние 15 лет, сколько мы кандидатур ни предлагали, всегда нам навязывали чуждые нам элементы — что по полиции, что по СИБу. Последний начальник УВД, который был согласован и назначен — это был покойный Дмитрий Арабаджи. Все остальные были навязаны из Кишинева. Так что мы потеряли то, чего, по большому счету, не имели. Какие полномочия были у начальника управления юстиции? Давать заключение на законодательные акты, которые впоследствии обжалуются Госканцелярией и отменяются. Поэтому считаю, что слишком много криков вокруг этого. Если разобраться, Гагаузия, кроме Центральной избирательной комиссии, больше ничего не потеряла.
По его словам, право предлагать кандидатов на силовые должности, которое эксперты теперь называют «потерянным суверенитетом», на практике было фикцией. Регион обладал лишь правом «предлагать», в то время как право назначать и увольнять оставалось за профильными министерствами. Таким образом, вместо реальной власти, Гагаузия годами довольствовалась лишь правом номинально присутствовать при принятии решений, которые все равно принимались в Кишиневе.
«Слон в посудной лавке» и самострел
Роман Тютин убежден: нынешний кризис — это не «гроза из Кишинёва», а следствие собственных ошибок Комрата. Главным «самострелом» Гагаузии эксперт называет ликвидацию Центральной избирательной комиссии (ЦИК) автономии.
По его мнению, этот орган, который выстраивался и совершенствовался на протяжении 30 лет, был фундаментом автономии. Его упразднение стало той самой «открытой дверью», в которую центральные власти вошли, как «слон в посудной лавке». Тютин уверен: если бы НСГ не пошло на этот шаг, Гагаузия сохранила бы гораздо больше рычагов влияния на избирательный процесс. Сегодня же мы видим результат этой политики: регион лишился права самостоятельно формировать избирательный орган, а ответственность за этот провал лежит на тех, кто принимал решение о ликвидации своего ЦИК.
Он уверен, что для власти Кишинёва сегодняшняя картина далеко не радужная.
«Ведь теперь, исключив начальников силовых ведомств из состава Исполкома (раз они больше не назначаются местными властями), автономия лишает Кишинёв каналов контроля над тем, что происходит внутри исполнительной власти Гагаузии».
Правовой тупик и «закон суров»
Тютин отмечает, что текущий хаос — прямое следствие нежелания следовать букве закона. Сейчас, когда мандаты истекли, а выборы затягиваются, автономия оказалась в «зависшем» состоянии.
«Здесь не нужно искать консенсуса — закон суров и он закон. Выборы депутатов НСГ и башкана должны пройти одновременно. Вместо того чтобы принимать декларации, которые ни на что не влияют, Народное собрание должно констатировать факт и назначить дату выборов, исходя из решения суда», — поясняет экс-депутат.
Итог: время возвращать субъектность
По мнению Романа Тютина, истерика вокруг решения КС — это лишь попытка скрыть некомпетентность. Реальный способ вернуть субъектность, который предлагает эксперт, — это не крики о «независимости», а создание нормального политического поля.
«Вместо того чтобы враждовать, нужно строить страну. Нам нужны полномочия, как в европейских автономиях — Уэльсе или Южном Тироле. Но чтобы их получить, мы должны перестать «выхлестывать» закон и начать профессионально работать, делегируя компетентных людей, с которыми Кишинёв будет вынужден считаться».
