С начала пандемии коронавируса в Республике Молдова более 100 врачей и медработников скончались от последствий заражения коронавирусом. Спустя год после подтверждения первого случая ковида в Молдове, медсестры, которые ухаживают за большинством пациентов в тяжелом состоянии, говорят, что вымотаны как физически, так и психологически. В интервью для ZdG они рассказали о том, что изменилось с начала кризиса и до сих пор, о работе в отделении интенсивной терапии Республиканской клинической больницы (РКБ), о том, как им удалось спасти жизни некоторым пациентам за 80, но как они потеряли пациентов, которым не было и 40 лет.
Так, на сегодняшний день правда все еще заключается в том, что эволюция этого вируса непредсказуема, и поэтому медработники призывают и дальше соблюдать эпидемиологические нормы.
Их рабочий день начинается с надевания защитного оборудования. Затем они входят в очаг и знакомятся с госпитализированными пациентами.
Медики по очереди подходят к каждому и разговаривают, спрашивают их о жалобах, проверяют, как они могут помочь, если кто-то чувствует себя нехорошо. Затем следуют направления на рентген, томографию, указания о перевозке пациентов, об их возвращении в отделение, о повторном подключении к аппаратам, монитору, капельницам, инфузионным насосам, устройствам измерения давления и другие процедуры.
На выходе происходит дезинфекция и раздевание защитных костюмов. Примерно так выглядит рутина медработника во время пандемии. Некоторые из них вспоминают, что летом, в моменты усталости, они просто на несколько минут ложились на пол, чтобы охладиться.
«Он брал нас за руку и говорил, что знает, что будет дальше…»
Анжела Коваш работает в сфере здравоохранения 32 года. В начале она работала в отделении анестезии и интенсивной терапии (АИТ) и септической хирургии, а затем ее перевели в отделение промежуточной интенсивной терапии, где она находилась вместе со студентами пятого курса медицинского университета, которых учила ставить внутримышечные и внутривенные инъекции, вводить периферические катетеры. Так продолжалось, пока они не стали профессионалами.
Она говорит, что 2020 год определенно стал для нее одним из самых трудных, со множеством вызовов. В начале пандемии ее семья разделилась, надеясь, что так они смогут защититься. Ее муж уехал в деревню, а Анжела осталась в Кишиневе. Осенью они воссоединились, поскольку с психологической точки зрения стало слишком трудно выдерживать самостоятельно, в разлуке. Тем не менее, оба стараются все время соблюдать необходимые правила, чтобы предотвратить заболевание как в семье, так и на работе.
Пациенты в больнице все сменяются, а тем временем, по словам Анжелы, она и ее коллеги пытаются ставить себя на их место и входить в их положение.
«Мы разговариваем с ними, побуждаем их преодолеть эти трудности, ведь им тоже трудно. Мы изо всех сил стараемся быть с ними рядом, поддерживать их и переживать эти сложные моменты вместе. Мы молимся вместе с ними, чтобы они выздоровели и как можно скорее вернулись к семьям. Так мы и говорим: „Семья, дети ждут вас дома, поэтому, пожалуйста, встаньте на ноги”», – рассказывает она.
С другой стороны, бывают моменты, когда кажется, что оптимизм на исходе. Анжела вспоминает о случае, который, по ее словам, надолго затронул ее.
«К нам поступил 39-летний мужчина, возле которого мы плакали со всей дежурной командой. Он тоже понимал, что происходит. Он брал нас за руку и говорил: „Я вижу, что творится вокруг, и все понимаю, знаю, что со мной будет”. Вся команда оплакивала его. Он не выкарабкался… Это самое трудное переживание. Мы молимся, чтобы они вернулись к родным здоровыми», – вздыхает она.
Хотя количество случаев заражения и смерти увеличивается, Анжела говорит, что все время поступают пациенты, которые раньше отрицали существование вируса.
«Мы даже разговариваем и спрашиваем их, что случилось, как они заразились, и они говорят, что выходили из дома, что не верили в этот вирус, а сейчас они заразились, и стало поздно. Им приходится проходить через это», – добавляет медсестра.
Спустя год работы в красной зоне, Анжела Коваш утверждает, что, хотя она устала, она и ее коллеги все еще держатся и стараются справиться со всеми вызовами.
«Недавно мне позвонили коллеги из района, которые спросили, что им делать, и стоит ли вакцинироваться. Я сказала им вакцинироваться. Практически весь наш персонал привился, и я рада, что нам привезли вакцину. Я очень надеюсь, что мы сможем вернуться к нормальной жизни после иммунизации населения. Я очень надеюсь, что мы вновь увидимся с детьми, с которыми не встречались уже больше года, – они тоже сказали мне вакцинироваться. А еще я очень надеюсь, что мы будем носить маску правильно и продолжать защищаться», – заключает Анжела.
Специалисты по психологии предупреждают, что на фоне истощения и тревоги синдром профессионального выгорания все чаще наблюдается у медработников. Он влияет не только на работоспособность сотрудников, но и на качество жизни в целом.
«Когда вы видите своих родственников в реанимации, вы чувствуете, как земля уходит из-под ног»
Георгию Балану 26 лет, и он уже пять лет работает в РКБ. Он признает, что пандемия подвергла тяжелому испытанию всех его коллег, а неожиданные изменения наступали одно за другим, до сегодняшнего дня.
«Конечно же пандемия всех нас застала врасплох. Было трудно перейти от одного периода к другому – вы привыкли работать с одними пациентами, с определенным заболеванием, ведь каждая реанимация специализировалась на одной области. Но появились различные протоколы, защитные меры, разные пациенты. Поэтому все это совершенно новое, и отделение полностью изменилось. Но мы привыкли, двигаемся дальше и надеемся на лучшее», – утверждает он.
Хотя в отделении реанимации все время возникают сложные ситуации, а у работников не особо есть свободные моменты, в последнее время условия стали еще более напряженными, поскольку появляются пациенты в более тяжелом состоянии и возраст их все моложе.
Георгий также утверждает, что каждый рабочий день в красной зоне оставляет тяжелые следы, хотя у медсестер и медбратьев свой ритм работы, к которому они вроде бы привыкли.
«Труднее всего, когда ваши родственники поступают не в обычное ковидное отделение, а в реанимацию. Тогда вы чувствуете, как земля уходит из-под ног. Или, когда вы видите страдающих коллег – медсестер, врачей. Это сильно влияет на вас. Да, мы привыкли, и такова наша работа, но когда дорогой человек попадает в реанимацию… я даже не могу объяснить, как вы себя чувствуете», – признается он.
По его мнению, медработники до сих пор держатся, потому что в красной зоне в основном работают молодые люди. К тому же, поддержка домашних помогает им двигаться дальше.
«Сейчас люди полностью надеются на медработников. Каждый день мы мотивируем друг друга продолжать. Кто, если не мы? Мы молоды и можем прилагать усилия, у нас есть силы. Мы делаем перерыв на четыре часа, а четыре часа работаем в очаге. Да, есть неудобства, трудно психологически, но благодаря поддержке семьи, мы двигаемся дальше. Мы каждый день общаемся с семьей по телефону, по интернету, потому что они далеко от нас. Мы редко видимся, поскольку стараемся оберегать друг друга», – говорит Георгий.
Также, чтобы защитить окружающих, он привился и говорит, что после этого к нему вернулось ощущение безопасности.
«Я не сомневаюсь в вакцине. Конечно, у каждого есть право на свое мнение, но пусть оно будет обоснованным. Мы должны понять, что, только когда мы вакцинируемся на 70%, как говорят и представители Минздрава, мы сможем надеяться на возвращение к привычному образу жизни, а иначе мы не скоро избавимся от этого», – предупреждает молодой человек.
«Он в стабильном состоянии и дышит, а через секунду шепчет, что умирает…»
Юлии Кожокару 47 лет. Уже 28 лет она работает в реанимации, куда пришла сразу после окончания учебы в медицинской школе. За годы работы она повидала многое – и в реанимации Скорой помощи, и в реанимации отделения септической хирургии, в реанимации по пересадке, куда она очень хотела попасть. Поэтому Юлия говорит, что уже ничего не боится.
Она вспоминает, как в начале все были напуганы, потому что не знали, что будет дальше. Юлия надеялась, что отделение реанимации для пересадок не превратят в отделение для пациентов с ковидом, поскольку, как она говорила, вне зависимости от того, что происходит, люди не могут оставаться без трансплантации.
«Сначала мы все были напуганы. Я пришла домой и сказала мужу о своем страхе, что мое отделение превратят в ковидное отделение, и он сказал мне: „Ты не захочешь пойти, другой не пойдет, и что, мы все умрем, или как?” И я сказала себе, что он мыслит правильно: почему не я? 2 апреля наше отделение преобразовали в отделение COVID-19», – рассказывает она.
Первый день был самым трудным, поскольку четыре часа в очаге до прихода другой команды казались нескончаемыми, а Юлии не верилось, что она выдержит новые условия работы.
«Со временем я узнала, что, если слишком сильно напрягаться, то не хватает воздуха, потеют очки, а оборудование мешает. Но если успокоиться и неспешно взяться за работу, то почти все идет своим чередом. Все пациенты с широко раскрытыми глазами ждут от нас помощи, а если мы будем напуганы, то как им помочь? Особенно учитывая, что сейчас он разговаривает с тобой, дышит, а через секунду говорит, что умирает. Насыщенность снижается, и я бегу за врачом…» – рассказывает медсестра.
Она добавляет, что никогда бы не подумала, что будет целый год работать с пациентами с ковидом, и считала, что все закончится за несколько месяцев.
«Раньше я работала с гриппом AH1N1, но быстрее прошла через это. Конечно, тогда не было такого оборудования, а это все усложняет. Но если бы у нас его не было, мы бы заразились. Если честно, прошлым летом я иногда сидела на полу, чтобы охладиться», – объясняет Юлия.
Она говорит, что также ухаживала за пациентами, которые лежали в больнице целый месяц и радовались при виде ее, потому что знали, что она будет побуждать их есть, заниматься гимнастикой и немного двигаться.
«Мое самое впечатляющее воспоминание за время пандемии связано с 84-летним пациентом. Какое-то время он был в порядке, но потом его состояние ухудшилось, его интубировали, и он пролежал так две недели – без сознания, на лекарствах, которые поддерживали его сон и дыхание. Потом он пришел в себя, его отключили от интубации и ему поставили обычную маску. Позднее он отправился домой. Он оказался очень сильным! Есть молодые люди, которые это не преодолевают. Вот его я не могу забыть, и я привожу этот пример всем. Он держался за жизнь, возможно потому, что по-другому воспринимал ее ценность», – считает Юлия.
Она вакцинировалась, получив последний флакон в больнице. Юлия говорит, что в первые 24 часа ощущала мышечные боли, у нее была повышенная температура и дискомфорт, но скоро все это исчезло.
По ее словам, в этом году на День медицинского работника она больше всего мечтает и хочет быть дома, со всей семьей.
В Республике Молдова День медицинского работника и фармацевта отмечается в третье воскресенье июня. В последние годы в Молдове количество врачей в целом сократилось на 370 человек, а медработников со средним образованием – на 1950 человек.
Кроме того, ежегодно 7 апреля отмечается Всемирный день здоровья. По данным ВОЗ, медсестры составляют более половины числа медработников по миру и оказывают жизненно важные услуги в системах здравоохранения.
В недавнем исследовании Международного совета медицинских сестёр говорится, что, хотя «эффект COVID» может заставить только 10-15% работников оставить профессию, дефицит уже ощущается – не хватает 10 миллионов сотрудников.
Фото: Zdg
